А тут, просто вселенский коктейль ощущений. Словно сам Хаос сегодня за бармена и намешал в бокал всё, до чего смог дотянуться.
Я прошёл в свою комнату. Разделся. Кровать скрипнула. Матрас слегка промялся под весом моего тела, а подушка приняла голову в мягкие объятия.
Удовольствие от воссоединения с частью духа отступило на второй план. В голове, вызывая широченную улыбку, блуждала только одна мысль. Я живой!
Это не сон навеянный Элизиумом. Я точно живой!
* * *Спал крепко. Без сновидений. Часть духа оказалась маленькой, в основном с волевым содержимым.
Потому сны отступили. Усиленная воля подавила кошмары воспоминаний.
Кроме крепкого сна оказались ещё плюсы. Теперь дышать воздухом Богов получалось лучше. Моя аура смогла сильнее раскрыться навстречу эфиру и впитать его больше.
Отличная новость. Больше эфира, значит, смогу крепче связывать стихии в заклинания, а их продолжительность и сила увеличатся. Восстанавливать резервы тоже смогу быстрее.
Надо будет провести эксперименты, но уже ощущаю, что приблизился к уровню местного бакалавра.
Маленький, но нужный шажок на пути к былому могуществу.
Послевкусие от вчерашнего вечера окрасило утро в радостные тона. Даже отсутствие Тихона и привычного завтрака не смогли испортить картину.
Залез в холодильник. Достал продукты. Отварил четыре яйца и овсяную кашу на молоке. Нарезал в неё ветчины для вкуса.
Кстати, надо бы Тихона проведать перед парами. Поддержать парня, он заслужил.
Сделаю ему несколько бутербродов, узнаю, как он там.
А то после занятий сразу ехать на встречу с Поваром. Некогда будет.
Поел. Отложил в сторону несколько артефактов-образцов для встречи и пошёл в лазарет.
Мария Ивановна восседала на своём месте за стойкой в холле общежития. По столешнице, перед ней, вышагивал серый в полоску котёнок. Игрался с фантиком от конфеты. Спешили на занятия студенты. Хлопали двери. Звучали торопливые голоса. Гул от шагов не мог скрыть даже ковёр на ступеньках лестницы.
Я вышел на улицу. Спустился с крыльца и растворился в потоке первокурсников, чтобы вынырнуть из него у поворота на лазарет.
Поток студентов помчался дальше. Сонные, едва разлепившие глаза, они не заметили моего манёвра. Не обратили на него внимания.
В лазарете оказалось по-прежнему тихо и спокойно. Пахло лекарствами. Тихон уже проснулся и увлечённо уминал за обе щёки больничную еду.
— Манка, — сообщил он грустным голосом после приветствия, но глаза говорили, что ему нравится.
