Его уже не слушали. Он стоял посреди свалки. Кричал что-то ещё. Его тело колотила дрожь. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди.
Его внимание привлёк блеск в пыли. Тихон нагнулся и поднял выбитый из бомжа глаз. Положил его в карман и пошёл прочь со свалки. Ему казалось, что начало холодать."
"Люди шарахались от него на улице и на трамвайной остановке. В трамвае вокруг него образовалось пустое пространство. Пассажиры зажимали носы и пересаживались подальше. Отворачивались к окну. Кто-то шептался, бросая на него опасливые взгляды.
Одна пожилая женщина прижала к себе сумку, а молодая мать поспешно оттащила любопытного ребёнка в другой конец вагона.
Тихон сидел на кресле и видел всё это. Его плечи гордо расправлялись. Спина выпрямлялась от каждого нового взгляда, а в голове разворачивалось эпическое полотно сражения.
Сегодня он провёл свой первый бой. Сам, без чьей-либо помощи, справился с обидчиками.
Вот он двинул хук справа первому бомжу. Вырубил второго. Вернулся добить и дал в нос третьему.
Увернулся и бросил через бедро четвертого. Ударил затылком восьмого, и все двенадцать побежали от него, как зайцы от волка.
Картинки в воображении множились. Маша вскидывала руки к лицу. Кидалась ему на грудь. Начинала лечить его и они целовались.
Кирилл пожимал ему руку. Волков предлагал в дар свой меч, а Лида просто плакала.
У ворот академии возникли проблемы. Охрана отказалась его пропускать. Пришлось доставать документы, ждать, пока свяжутся с отделом кадров и подтвердят, что такой студент действительно существует.
Тихон быстро шёл, бежал к сараю клуба. В голове пульсировала единственная мысль: «сейчас они все увидят, какой он на самом деле».
Сарай приблизился. Дверь распахнулась. Тихон попытался рассказать свою историю и потерял сознание.
* * *Лазарет Академии. Коллектив клуба Аэтоса.
— Ничего себе, — присвистнул Волков, а на его лице, после долгого смеха появилась широкая улыбка. — Да ты герой, малыш.
— Я в шоке, — коротко молвила Лидия.
— А что за корова? — нахмурилась Маша, подсаживаясь на кровать Тихона, — ты привёл её в академию?
— Не знаю, — захлопал глазами Тихон, — но она теперь точно моя. А так же вот, — он достал из кармана больничных штанов стеклянный глаз, и тот застыл на раскрытой ладони. Уставился на нас искуственным зрачком.
Маша курлыкнула, сдерживая рвотный позыв, дёрнула головой и, зажмурив глаза, прикрыла рот ладошками.
