Странные звуки доносились из-под полога. То ли пение, то ли вой. Девушка в чёрном балахоне, увешанная кристаллами, протянула нам листовки. За её спиной, наполняя воздух сладковатым дымом, две ученицы размахивали вазочками с благовониями.
— Кружок медитативного пения. Познайте силу звуковых вибраций, — её голос взвился высокой нотой, заставив поморщиться проходящих мимо студентов.
— Нет, спасибо, — скривился я, отмахиваясь от назойливого дыма.
Мне хотелось чихнуть и поскорее добраться до деканата, но Маша жестом попросила одну минуту и юркнула в палатку.
Другие студенты проходили мимо. Кто подходил к шатру. Морщился, чихал от дыма. Отмахивался от листовок и уходил восвояси. А мы стояли и ждали уже больше пяти минут.
Запах благовоний всколыхнул воспоминания. Похожий аромат витал в храме Дельф, когда две музы, сёстры Каллиопа и Терпсихора, исполняли священный танец.
Их тела извивались подобно шёлковым лентам в руках рыночного умельца. Тонкие одежды струились в лучах заходящего солнца. Они знали, что я смотрю.
Знали и, то приближаясь, то отдаляясь в танце, дразнили меня.
Золотые браслеты звенели в такт движениям. Длинные, чёрные волосы взвивались, словно орлиные крылья. А их глаза… их глаза мани….
Их больше нет. Все девчонки исчезли вместе с Богами.
Тряхнул головой, прогоняя воспоминание. Рядом стояла Маша. Она только что выскочила из шатра и мы…."
"И Маша повела нас за собой. Словно ребёнок она металась от одного шатра к другому. Слушала хор акапеллы. Смотрела показательное выступление рукопашников.
Пристраивалась к группам студентов. Вставала на цыпочки, тянула шею, чтобы увидеть и услышать, что происходит около палаток.
— А у нас соревнование! — кричал кто-то с боку. — Клуб обычной и магической кулинарии бросили друг другу вызов. Спешите за столы и определите победителя!
Студенты рассаживались на длинные лавки за двумя столами. Тянулись к горшочкам и кастрюлькам. Брали салатницы. Накладывали из них себе на тарелку. Маша, конечно же, оказалась в их рядах.
Вспомнились пиры на Олимпе. Такое же…
— Пойдёмте, — раздался голос Маши, — там всё жирное, мне нельзя.
Я не успел удивиться. Лида покачала головой, а Волков лишь хмыкнул. Только Тихон улыбался и старался не отставать от Марии.
В какой-то момент мы их потеряли.
Я стал озираться по сторонам. Прошёл чуть вперёд. Повернулся и в толпе у очередного шатра замаячила знакомая белокурая макушка.
Маша крутилась у стенда театрального кружка. Примеряла какую-то корону.
