— Ты уверен, что нам всё же надо с ними встречаться?
— Надо, — пожал я плечами, доедая свою булку, и мой взгляд упал на тарелку Тихона, — ты же сам вчера сказал, без лицензии артефакты не сбыть. Ты круассан будешь?
— Ты уверен, что по-другому заработать нельзя? — Тихон отпил кофе и неловко поставил кружку на стол. Напиток расплескался.
— Варианты есть, — не стал юлить я, — но это самый верный и простой. Ты булку будешь есть?
— Самый простой? — глаза Тихона округлились, а рука с салфеткой попала мимо лужи на столе.
Он открыл рот, чтобы выдать какую-то тираду, но заметил, как я смотрю на его круассан, и произнёс: — аппетита нет. Если хочешь…
Он не договорил, проводил взглядом свою тарелку. Дождался, когда я откушу чуть ли не половину круассана и только тогда, понизив голос, задал вопрос:
— Но ты уверен, что они надёжны? Ты же их не знаешь. Они могут сдать нас жандармам.
— Ага, — я запил булку кофе и насладился возмущённым видом Тихона.
Интересно, когда до него дойдёт, что переживания надо хранить в себе? Надо ему подсказать.
— Тихон, — я наклонился к нему поближе и прошептал — когда придёт шпана, сделай хмурое лицо, молчи и не двигайся с места, понял? А когда попадём в жандармерию, делай также.
Глаза Стоева расширились, волосы на голове зашевелились и он протянул:
— Н-но…
— Этот, что ли, тебя обидел? — раздался басок с боку.
— Ага, — пискнул знакомый по метро голосок Хорька.
Тихон вздрогнул. Задел чашку, отчего кофе снова расплескался по столу, и повернулся на говоривших.
Я же спокойно доедал круассан и не спешил прерывать это занятие. Вошедшего вместе с мальчишкой молодого парня я заметил сразу. Заклинание разведчик сообщило, что на улице, в переулке, ждут ещё четверо таких же.
— Подвинься, малохольный, — напротив меня, сместив Тихона к стене, уселся на лавку крепкий парнишка.
Хорёк хотел что-то сказать, но не решился. Только в ужасе уставился на Тихона. Я же, глядя на это, покачал головой и обратил взгляд на «старшего».
Покатые плечи под серой ветровкой выдавали борца.
Короткая стрижка и хищный блеск карих глаз говорили, что с ним лучше не связываться. Но жидкий пушок над пухлой верхней губой, портил образ уличного хищника. Он будто кричал, что парню недавно перевалило за восемнадцать и он всего лишь играется в серьёзного бандита.
— Ты перетереть хотел? — пробасил парень, положив на стол крепкие ладони. — Я здесь, говори.
Посмотрел на него и перевёл взгляд на мнущегося у стола Хорька.
