Похороны почтила немногочисленная, осевшая поблизости родня и некоторые представители диаспоры, все как один невысокого полета птицы. Еще раз напоминаю: сам покойный был, в общем-то, никем и звали его просто Леча. Единственным достаточно серьезным человеком, присутствовавшим на траурной церемонии, был некто Ахмед Тагиров, считавшийся до того, как покинуть родные места, далеко не последним полевым командиром в воинстве бригадного генерала Руслана Гайсумова. Покойный был мужем его единственной сестры.
И хотя женился он на ней, прямо скажем, очень не по чину, но и такому жениху семейство Тагировых было радо: засидевшуюся до тридцати двух лет в девках Зарему отличало не только полное отсутствие хоть какой-либо красоты (девушка была кривобока, имела на глазу бельмо и при ходьбе прихрамывала на обе ножки), но и на редкость стервозный характер.
Покойного уложили и присыпали, прощание закончилось. Вдова отправилась домой, чтобы как следует порыдать, остальные начали разъезжаться.
Ахмед загрузил тучное тело в длинный черный лимузин, четверо нукеров из личной охраны прыгнули в джип, колонна тронулась. Он нажал на кнопку, отгораживающее салон от переднего сиденья стекло поднялось. Тагиров закурил и принялся мрачно смотреть в окно. Настроение было премерзкое, и вовсе не из-за смерти Лечи, на него как раз-то было глубоко плевать. Просто он никак не мог взять в толк, кому и зачем, черт подери, понадобилось валить этого трепача и пустозвона. Происходило что-то странное и насквозь непонятное, а непоняток он с давних пор не переносил.
На выезде из городка джип и следовавший за ним лимузин обогнали двое жандармов на мотоциклах, проскочили мимо них, как стоячих, и унеслись дальше.
– Во менты летят, – негромко заметил шофер лимузина.
– Чтоб они поразбивались, козлы, – от всей души пожелал сидящий рядом личный телохранитель.
Так как один из них был чеченцем, а второй даргинцем, этот содержательный разговор происходил на ненавидимом обоими русском.
Идущий впереди джип вдруг начал притормаживать.
– Что такое? – удивился водитель, проехал еще немного и сам увидел, что такое происходит.
Два замерших у обочины полицейских мотоцикла и один блюститель порядка со светящимся в сумерках жезлом.
– Менты, не видишь, что ли? – вздохнул охранник.
– Интересно, где второй? – Водитель нажал на тормоз, лимузин остановился.
– В кустах, где же еще, – догадался охранник. – Сидит и тужится.
