Не то, конечно, чтобы сильно напрягался, как известно, лучшая импровизация – это домашняя заготовка. Я здесь уже не в первый раз, поэтому особых проблем не возникло.
Терпеть не могу взрыватели с таймером, всегда стараюсь лично контролировать процесс, но иначе, к сожалению, не получится. Когда все, что я запланировал, случится, лучше всего быть от этого места подальше: неизвестно, как далеко разлетятся осколки былой роскоши, и вообще у меня и других дел хватает.
Как говаривал мой инструктор по взрывному делу, один из лучших в ремесле: «Вот эта … … по той …, а вот та уже и …» Первый, сравнительно небольшой заряд я установил так, чтобы через шесть часов в результате направленного взрыва металлическая конструкция ударила по вентилю и сорвала его, в крайнем случае повредила, и в помещение пошел газ.
Через двадцать пять минут после этого сработает второе устройство, и дом улетит в космос. Правда, по частям. Оба заряда оборудованы «неизвлекайками», поэтому, если что, взрывы все равно состоятся, правда, раньше запланированного срока.
Аккуратно запер за собой дверь и вышел наружу. Удачно разминулся с еще одним псом и заспешил прочь, по-старчески причитая про себя. Опять разболелось плечо и вообще устал я что-то от всей этой физкультуры, не мальчик уже. Хотя и не девочка, так что хватит ныть, недолго осталось мучиться.
Глава 28
Мент
Саню Андреева нашли на крыльце той самой дачи под Сергиевым Посадом. Смерть, как пишется в протоколах, наступила от «значительной кровопотери» в результате «колотой раны» в грудь.
Его ранили метательным ножом, но перед тем, как потерять сознание, он успел один раз выстрелить. И попал, стрелял он здорово. Судя по следам крови, неизвестный, хотя какой, к черту, неизвестный, тот самый киллер отошел метров на триста от дачи, перевязался, добрался до спрятанной в километре от нее машины и уехал.
– Ох, Андреев, Андреев. – Гена поморщился. – Так и знал…
– Он погиб, – напомнил я.
– А то я не в курсе, – махнул рукой.
– К твоему сведению, Саня был…
– Твоим учителем, – не сдержался я. – Говорят, вы даже дружили.
– Попридержи язык, молодой. – Мякишев нахмурился. – Говорил же я ему, – что было сил треснул кулаком по столу. – Ты думаешь, я такая сволочь, не помню добра?
Я пожал плечами.
– Чтоб ты знал, юный друг милиции, я ему раз пять предлагал перейти на хорошее место, другие, чтобы туда попасть, знаешь, сколько заносят?
– Много? – предположил я.
