Это очень хороший добротный коттедж в коттеджном поселке в приличном дорогом месте. Родители Юры всегда были довольно обеспеченными, в отличие от моих.
Но я никогда не чувствовала на себе какого-то высокомерного или снисходительного отношения с их стороны, хотя поначалу побаивалась этого.
— Да, Юр… такую женщину ты прохлопал… Ой, дура-а-ак… — машет рукой Петр Гаврилович.
Вновь чувствую себя неловко. Не нужно было сюда ехать, наверное. Сидела бы сейчас дома спокойно, книжку читала. И чего я согласилась?
Наверное потому, что все-таки Юрины родители, их дом, куда мы частенько приезжали все вместе на какие-то праздники — все это тоже было частью моего мира.
И после Юриного предательства я лишилась не только мужа, поддержки и опоры, но и их тоже — людей, которых я всегда считала частью нашей семьи.
Мой мир так сузился после развода, что мне, видимо, подсознательно хочется оставить себе хоть кусочек. Вот я и цепляюсь за эту призрачную иллюзию.
Это глупо, утерянного не вернешь, а от осознания того, что я теперь тут чужая, как бы они не старались продемонстрировать мне обратное, становится еще больнее.
Внезапный порыв ветра подхватывает опавшие сухие листья и вздымает из в воздух. Я смотрю за тем, как они медленно планируют на землю.
Вот и я так же. Закрутило, завертело и отпустило, а я падаю, падаю, падаю…
Кожа покрывается мурашками, и тру обнаженные предплечья, прогоняя пупырышки.
— Тебе не холодно? Может, куртку наденешь? — предлагает Юра.
Как же он меня бесит со своей заботой!
— Иди на хрен, Юр.
На террасе накрыт большой стол, заставленный всякими вкусными блюдами. Вскоре прибывают гости.
Я их всех знаю — близкие родственники и друзья семьи, мы виделись много раз на разных семейных торжествах.
Напряженно жду каких-нибудь вопросов от них, прокручивая в голове варианты возможных ответов.
Но вопреки моим опасениям, их не поступает.
— Зайка, что тебе положить? — спрашиваю я у сына.
— Оливки.
— А еще?
— Только оливки.
— Солнышко, ну нельзя же питаться только оливками!
— Почему? Они вкусные.
— Давай я, — говорит Юра.
Я дергаю плечом. Ты так ты.
Он начинает объяснять что-то Теме и накладывает ему в тарелку нормальной еды. Его сын слушается куда более охотно, чем меня.
Раньше меня это умиляло, а теперь раздражает.
Через пару часов, когда все уже поели, а до торта еще не дошли, гости разбредаются по территории.
Кто-то уходит подымить, кто-то желает размять ноги. Юра уходит уложить спать сонного Тему.
