Но как, черт побери, вообще нужно сообщать детям подобные вещи?
Вновь проскакивает мысль о том, что пусть бы Юра сам и объяснял, но я сейчас так на него зла и обижена, что слабо представляю себе, как придумывать объяснения его отсутствию.
Какого хрена? Не собираюсь я его прикрывать!
Я подхожу к сыну и присаживаюсь напротив на корточки.
— Папа теперь будет жить отдельно, Тем, — начинаю я. — Так бывает, что взрослые не могут жить вместе по разным взрослым причинам. Главное, знай, что мы оба тебя любим по-прежнему.
И, конечно, ты будешь видеться с папой. Мы обязательно с ним обсудим и решим, в какие именно дни, и…
— Что значит отдельно? — хмурится он. — В другом доме?
— Да, в другом доме.
— Это потому, что я забываю убирать игрушки? Папа сердится на меня? — его глаза тут же наполняются слезами.
Боги!
— Конечно, нет! Нет! Тем, послушай, ты тут вообще не причем, понимаешь? Дело совсем не в тебе! — горячо заверяю я его, глядя в глаза.
— Тогда почему? Ты сделала что-то не так? — слезы уже пролились и теперь катятся по его круглым щечкам.
— Нет, солнышко. Просто так бывает в жизни. Я знаю, что тебе грустно. Мне тоже.
Я прижимаю его к себе крепко-крепко.
У меня и самой слезы щиплют глаза, но я держусь изо всех сил, чтобы не заплакать перед ребенком.
— Мы с тобой можем поиграть вместе в машинки, хочешь? — предлагаю я.
— Нет. Ты ничего не понимаешь в машинках, — бурчит он.
— Может, тогда почитаем книжку? Ну, помнишь ту, про муравьишку?
— Нет.
— А что ты хочешь? Мультики?
— Я хочу к папе! Почему он меня не забрал? Он ведь должен был! Я его ждал, а не тебя! — топает ножкой Тема и убегает в свою комнату.
Сердце кровью обливается.
У Темы сейчас такой период, когда он ходит за Юрой хвостиком. Первый три года он общался, по большей части, со мной. С мужем тоже, но все же я была у него на первом месте.
Сейчас же очень тянется к отцу.
Что же ты натворил, Юра?..
Я иду следом за сыном в детскую. Обнимаю его, мы немного разговариваем, снова обнимаемся, и собираем вместе лего.
К счастью, он пока в таком возрасте, когда дети быстро отходят.
Но вот что будет, когда он в полной мере осознает то, что происходит, я не знаю.
Я иду на кухню готовить ужин, пока ребенок занят лего. Есть не хочется совершенно, но ведь я же не одна. Да и дурной пример показывать нельзя. Буду стараться вести себя как обычно.
Я тру морковку, когда вдруг слышу звук поворачивающегося ключа в замке.
Это Юра!
Вылетаю в прихожую с колотящимся у горла сердцем.
