Сердце затрепыхалось от догадки – Макса здесь нет. Она подошла к кровати – та даже не расправлена. Присела на краешек. Подождать его здесь? За окном снова громыхнуло. Уже ближе. Гроза двигалась по направлению к резиденции. Может, ливень принесёт прохладу? Уймёт, наконец, это дикое жжение.
Глаза, привыкшие к темноте, разглядели стрелки на часах – почти час ночи. Тик… тик… тик… секунды безжалостно уплывали, просачивались сквозь пальцы… тик… тик…"
"Тоня поднялась. Снова вышла в коридор. Почему такая тишина? Вся резиденция как вымерла.
Жизнь протекала только за окном – там вибрировала душная ночь, изнывала в ожидании тугих холодных струй надвигающейся грозы.
Но ухо вдруг уловило какой-то звук, несвойственный природе. Повинуясь непонятному порыву, Тоня пошла на него. Коридор… лестница… коридор… Откуда только силы взялись? Звук становился всё чётче. Она узнала его. Такие переливы мог издавать только клавесин.
Возле двери, из-за которой лилась музыка, она остановилась. Перевела дыхание. Осторожно проскользнула внутрь.
В первую секунду показалось, что очутилась на краю пропасти. Вокруг только темнота. А слабый дрожащий свет – где-то далеко-далеко внизу. Но в следующее мгновение поняла, что просто стоит на внутреннем балкончике, а под ним – зал. Огромный и пустой, освещённый лишь пламенем нескольких свечей. Они выхватывали из темноты клавесин, за которым сидел… сердце остановилось… Макс.
Она опёрлась спиной на стену и замерла. Музыка обволакивала, растекалась по коже горячими волнами, с каждым вдохом проникала в лёгкие.
Тоня смотрела на его руки. В тот момент она была абсолютно уверена, что нет ничего красивее, чем длинные сильные мужские пальцы, извлекающие звуки из белых и чёрных клавиш старого инструмента. Те самые пальцы, которые зарывались в её волосы, которые скользили по шее и плечам, заставляя дрожать.
За окном громыхнуло. Так близко, что сердце зашлось. Или это не за окном? Это пальцы Макса мучают клавиши, бьют неистово и отчаянно, и инструмент отвечает такими же рвущими душу пронзительными звуками.
У Тони сбилось дыхание. Словно нырнула в омут, где нет воздуха – только чувства, оголенные нервы.
Новый удар грома, яростный и иступлённый. Почему Максу так больно? Как будто он тоже уже знает, что им суждено расстаться. Как будто хочет утопить в этих дьявольских звуках горечь разлуки.
Дождь бушевал на улице, но Тоне казалось, что гроза пробралась уже прямо сюда. Тяжёлые безжалостные капли били Максу в лицо. Стекали с волос на клавиши.
