Но у Тони уже появились кое-какие идеи на этот счёт.
А вот напитки Николь явно ни в какой рекламе не нуждались. Подруга тоже вечер зря не теряла. Приготовила на пробу парочку. И вид, и аромат, и вкус у лимонадов получился такой… мммм… фанта или кола и рядом не стояли.
За Николь можно было быть спокойной, зато у Тони сердце болело за другую конкурсантку. Рунета сегодня так и не показалась из своих апартаментов. Антонина догадывалась почему – болезнь и не думает отступать.
Когда вышла от Николь, ноги сами понесли к «фаворитке» Лорда.
Наудачу, Пенелопы рядом с дочерью не оказалось. Отлучилась по делам – и хорошо. Тоня побаивалась эту чрезмерно темпераментную барышню.
Рунета обрадовалась гостье – глаза блеснули. Но этот блеск – единственное, что хоть как-то оживляло бледное лицо, покрытое сыпью. Испарина на лбу, тяжёлое дыхание – Тонины опасения подтвердились. Рунете не стало ни капли лучше.
Она полулежала на подушках. Перед ней на небольшом раскладном мольберте – крохотное полотно. В руках – кисти.
– Вот, решила рисовать миниатюры, – на лице проскочила кособокая вымученная улыбка. – Сначала думала написать большое полотно. Что-то эпохальное. Ценители за такое могли бы выложить кругленькую сумму. Но эта чёртова зараза жрёт мои силы. Большое не потяну.
Тоня подыскивала слова поддержки, но Рунета опередила:
– Ничего, – она сипло натужно закашлялась, – ничего. Я прикинула. Если успеть нарисовать штук пять миниатюр, тоже можно собрать приличную сумму. Думаю, должны найтись покупатели и на крошечные картины.
Размер не имеет значения, – хохотнула не очень весело.
– Как же ты рисуешь? – Тоня дотронулась рукой до лба Рунеты. – У тебя же жар.
– Самый лучший художник – это страдающий художник, – попыталась прикрыться сарказмом та. – Некоторые считают, что болезнь, боль, голод только усиливают талант.
Слышала Тоня такую извращенную теорию, но, глядя на запавшие глаза Рунеты, не очень-то в неё верила.
– Что сказал доктор?
– Выписал дюжину каких-то вонючих горьких микстур, наподобие твоего «сиропчика», – больная кивнула в сторону прикроватной тумбочки, заставленной бутыльками с жидкостями всех цветов радуги.
– Я уже наверно пару вёдер этой гадости в себя влила. Пока толку – ноль, только тошнота появилась. Но, ничего, я согласна хоть ванны с этой зловонной дрянью принимать, только бы к субботе встать на ноги.
– Встанешь, – Тоня подложила ещё одну подушку под спину Рунеты, заметив, что ей тяжело тянуться к холсту.
