Кажется, даже не взглянул в её сторону. Она убеждала себя, что это хорошо. Это ведь хорошо? Зачем ей лишние проблемы, если вот-вот должна выздороветь Белинда и заменить её? Но исподволь Антонина постоянно желала поймать на себе взгляд Максимилиана. Ещё раз ощутить, как жжёт огонь этих красивых глаз.
– Да, думаю, у них с Рунетой действительно есть чувства, – ответила Тоня, чуть не поперхнувшись словами.
Закашлялась. Но, к счастью, Николь сменила тему.
– Знаешь, Линди, меня сегодня Камилла удивила. Вот просто не ожидала от неё.
Как лихо неслась! Как будто уже год за рулём.
– У меня тоже глаза на лоб полезли, – кивнула Тоня.
– Пусть бы она и дальше побеждала. Такая милая.
Это правда. Пусть лучше она. В ней нет яда, в отличие от Рунеты и Хлои.
Подруги сделали круг возле пруда и вернулись к месту пикника. Еремей подскочил к ним навстречу.
– Белинда, тут тебе записку передали.
– Кто? – Тоня непроизвольно насторожилась.
Приобретённый в последнее время опыт подсказывал – от всяких записок и «передачек» только и жди неприятностей.
– Один из служащих резиденции, – успокоила подошедшая Шарлота. – От Рунеты. Говорит, что девушка плохо себя чувствует, поэтому попросила его об одолжении.
Антонина развернула, сложенный в четыре раза листок и прочитала две короткие фразы:
Срочно зайди ко мне. Очень важно!
Поколебавшись пару минут, решила выполнить просьбу. Вдруг действительно что-то безотлагательное? Хотя что это может быть, представления не имела.
Через четверть часа Тоня уже стучалась в апартаменты Рунеты.
Дверь открыла её мать, Пенелопа, которая выполняла при дочери роль сопровождающей. Женщина резко втянула Антонину внутрь и прошипела:
– Твоих рук дело, да?! – Лицо было перекошено от злобы. Нижняя губа дрожала. – Вот так, значит, устраняешь с пути конкуренток?!
Пенелопа была не ниже дочери и в полтора раза шире. У неё прекрасно получилось нависнуть над Тоней, оттеснив её к стене.
– Что вы имеете в виду? – возмутилась Антонина, хотя уже догадывалась, куда клонит напавшая.
Видимо, Рунета рассказала матери, что получила от Белинды зелье. А теперь, когда её самочувствие стало неважным, обе решили, что в зелье – отрава. Как хорошо, что Еремей знает, куда пошла Тоня. Если полоумная Пенелопа задушит в порыве ярости, то моряк хотя бы будет знать, где искать бездыханное тело."
"Нет, этого, конечно, Антонина не допустит. Она ещё не разучилась визжать. Но визг решила оставить на самый крайний случай.
