Вернее, почувствовал. Он поднял глаза и застыл, сдерживая негодование.
Это была женщина. Как раз входившая в тот возраст, в котором они становились наиболее опасны – около двадцати пяти лет, может быть, чуть младше. Рыжеватая, загорелая, в зеленом чепце и простом сером платье, которое оставляло руки обнаженными по локоть, она смотрела на него так, как ребенок смотрит на зверей в бродячем цирке, – приоткрыв рот, широко распахнув глаза. Когда она увидела, что ее обнаружили, то сперва смутилась и нырнула за спину одного из стариков, но очень скоро выставила рыжую мордочку снова.
Он знал, что рыжую, потому что видел золотистое сияние выбившихся из-под чепца волос.
Его охватила злость. Женщине нечего делать в ратуше! К тому же его покоробила оскорбительная откровенность ее поступка – она ведь пришла лишь затем, чтобы посмотреть на него, и никто даже не подумал этого скрыть! Он резко черкнул по свитку пером, и поставленный им знак – две пересекающихся линии, как крест со смещенной вниз серединой – внимательно рассмотрели все стоявшие вокруг бургомистра.
Детали были обговорены быстро – где он будет жить, нужны ли ему помощники, сколько бутылок вина в день он хочет получать. Услышав последний вопрос, он понял, что его предшественники не теряли здесь времени зря, а раз так, было бы глупостью не воспользоваться плодами их трудов. Он вышел из ратуши, пообещав бургомистру начать работу с завтрашнего утра, хотя в действительности намеревался освоиться в городе уже сегодня, чтобы понять, как он будет бороться с местными крысами.
«Неплохо увидеть хотя бы одну для начала»."
"У выхода его ждала толпа в три раза большая, чем та, с которой он сюда пришел. Невежественные люди, они полагали, что он УЖЕ провел обряд изгнания и сейчас предъявит им крысиные трупики, как будто одно его слово могло истребить всех до единой крыс в городе. Чтобы не разочаровывать их, он снова показал «Крысиного Короля», и большинство тут же разбежалось. Остались лишь дети со своими вертушками, которые выводили его из себя стрекочущими звуками, да несколько мужчин с туповатыми лицами, которым, похоже, было все равно, на кого глазеть.
Но в последний момент, когда ратуша уже почти скрылась из виду за изгибом улицы, он увидел, как из дверей выскользнула гибкая женская фигура и устремилась за ними, и все время, что они шли до дома, в котором бургомистр распорядился поселить его, рыжая следовала за ним, будто бы по своим делам. Все эти бабы любопытны, как крысы, он давно это заметил.
