Дрожащими руками Алька положила ложку на край люка таким образом, чтобы при попытке откинуть крышку ложка не давала ей подняться, упираясь одновременно в скобу на полу и ручку. Она сознавала, что один резкий удар способен выбить ничем не закрепленную ложку или сломать ее, но выбора у нее не было.
Алька глубоко вдохнула, как пловец перед нырком, и, соскочив с люка, бросилась к темному провалу дверного проема, не оборачиваясь назад. Выскочить из комнаты, повернуть направо, добежать до конца коридора… Сердце колотилось так, что она ничего не слышала, кроме его ударов в ушах.
Алька что-то задела в коридоре, и какие-то кастрюли полетели с грохотом вниз за ее спиной, а за ними с тяжелым деревянным звуком упало и что-то еще.
«Дверь, дверь, где же дверь?!»
Дверь оказалась точно в конце коридора, и, налетев на нее, Алька едва не закричала, поняв, что не сможет ничего разглядеть в этом мраке. Она захлопала рукой по стене, пытаясь нащупать выключатель, и наткнулась на него почти сразу.
Свет зажегся, и Алька лихорадочно дернула в сторону засов, чуть не прищемив себе пальцы.
За дверью оказалось помещение, насквозь пропахшее яблоками, и она проскочила его за долю секунды. Ей пришлось повозиться с засовом на второй двери, потому что он никак не хотел открываться, но в конце концов она догадалась нажать на дверь, и тогда деревянный засов неохотно пошел в сторону."
"В тот миг, когда Алька, дрожа и хватая воздух ртом, вылетела на крыльцо, она не услышала даже, а скорее почувствовала сзади один-единственный звук.
Треск сломавшейся ложки.
Охваченная дикой паникой, Алька рванула, не оглядываясь, по дорожке, уводившей от страшного дома куда-то в лес, в темную чащу, которая сейчас представлялась ей единственным спасительным местом.
Гитарист выбрался из подвала и отшвырнул в сторону стул, попавшийся на его пути. Рукопись слетела со стола, и нескрепленные последние два листа выпали из папки.
Он выскочил на крыльцо и с торжеством увидел, что крыса сделала ошибку: побежала в сторону леса.
Если бы она догадалась обогнуть его дом, то увидела бы улицу, освещенную редкими фонарями. Но она не догадалась. И выбрала самый простой путь, по которому он и сам бегал много раз – а потому знал его куда лучше, чем крыса. «Умница», – одобрительно усмехнулся он. Так облегчить ему работу…
Он помнил наизусть почти каждую фразу из выпавших двух листов рукописи, а особенно хорошо – заключительные абзацы.
