Это тоже был безупречно рассчитанный ход, который почти никогда его не подводил: людям становилось неловко отказывать человеку, который понадеялся на их доброту.
– Залезай!
Подчиняясь ее команде, он забрался на пассажирское сиденье рядом с ней, а гитару забросил на заднее. «Мазда» рванула с места так, что его откинуло на спинку кресла.
– Пристегнись, гитарист!
Его позабавило то, что она назвала его настоящим именем. Все-таки не зря говорят об их феноменальном чутье."
"Она завязала разговор: кто он, откуда, куда идет… Он отвечал, поглядывая на нее, отмечая про себя, что появилась новая порода – с синими ресницами.
Волосы белые, губы выпуклые, как у рыбешки, а длинные ресницы – синие, с крошечными комочками у оснований. На правой руке, лежавшей на руле, поблескивал тонкий золотой браслет-цепочка.
– Чего смотришь? Любуешься?
Она засмеялась, и он заметил, что десны у нее розовые, сочные. За окном началась полоса лесопосадок, и то и дело с главной трассы соскальзывали серые ручейки проселочных дорог.
– Я пописать хочу.
От удивления она даже притормозила, взглянула на него.
– Стеснялся раньше сказать, – признался он, напуская на себя смущенный вид. – Извини.
– А чего стесняться-то? Думаешь, девочки не писают? Нашелся, блин, стеснительный. Ладно, я сегодня добрая!
Машина вильнула, остановилась у самых деревьев.
– Вперед! Туалет для мальчиков – справа.
Она снова засмеялась, и он ей улыбнулся.
Ветки и листья шуршали под ногами, осенняя паутина летела обрывистыми ниточками.
Он встал за широким стволом, за которым его точно не было видно, проверил, все ли на месте. Деревья вокруг одобрительно зашумели, он услышал зарождающуюся в глубине их корней симфонию. Ощущение, что он может дирижировать лесом, охватило его, и предчувствие горячей радости ударило в ладони. Ему пришлось сжать их, чтобы напомнить себе, что еще ничего не сделано.
Из леса он выскочил с растерянным лицом, добежал до «Мазды», немного запыхавшись:
– Слушай, такое дело… Короче, там сова лежит под деревом, живая, только оглушенная кем-то! Первый раз такое вижу!
– Да и черт с ней, – недовольно сказала девчонка.
– Поехали!
Он покачал головой.
– Не, я не могу. Давай ты поезжай, а я останусь – посмотрю, чем можно помочь.
Она заколебалась. Все они, рожденные от одной праматери, были похожи, и он знал, за какие ниточки нужно их дергать.
Вожделение. Она его хотела. Она пахла как самка, которой нужен самец, и он представлял, что сейчас творится в ее головке.
