Но теперь он выбрал другую дорогу – не главную улицу, самую короткую, а окольные дорожки, выводившие его все ближе и ближе к трассе. Макар не пытался срезать путь – скорее, наоборот: он шел, полностью положившись на свое чутье, едва ли не первый раз за время расследования ощущая, что все делает правильно. Из-за домов кое-где тянулся дымок костров, перекрикивались невидимые дети, возвышалась над забором стоявшая на стремянке монументальная широкоплечая женщина, снимавшая с верхних веток яблоки, и Макар загляделся на нее – она напоминала памятник сразу всем местным садоводам-любителям.
«Яблочная баба», – усмехнувшись про себя, подумал он.
Из-за поворота навстречу ему вывернул мужчина, перед которым на поводке бежала крупная белая собака. Они смотрелись странно, и Макар вскоре понял, в чем дело: неожиданным было увидеть в поселке, где все жители занимались делами на своих участках, собачника, идущего неспешным городским шагом. Эти двое, мужчина с собакой, смотрелись бы куда уместнее в каком-нибудь московском парке.
«Пес еще и на поводке! – отметил про себя Илюшин. – Зачем? Чтобы не убежал?»
Но, когда они приблизились, он понял, зачем нужен поводок. «Слепой…» Хозяин собаки шел медленно, но уверенно, ощупывая дорогу тростью, и за несколько шагов до него Макар предостерегающе кашлянул, чтобы не испугать старика.
Тот сразу остановился, наклонил голову на звук.
– Почему не предупредил? – сурово спросил он, и удивленный Илюшин не сразу догадался, что мужчина обращается к собаке.
Пес повернул к нему вытянутую вислоухую морду, но смотрел флегматично, без раскаяния во взгляде.
– Лишу довольствия. Понятно? Лишу, и будешь пресмыкаться, на брюхе ползать.
Пес вполголоса гавкнул, и лицо его хозяина просияло улыбкой.
– Вот умный мальчик, хороший мальчик!
Слепец наклонился, подтянул к себе поводок и потрепал по холке пса, снисходительно принявшего ласку.
– Он у вас поводырь? – с интересом спросил Илюшин, подходя ближе.
– Да какой поводырь! – тут же отозвался хозяин, поворачивая к нему слепое лицо.
– Дворняга дворнягой… Под прогулки я хотел его приспособить!
– По-моему, у вас получилось.
– Отчасти. Мы с дочерью обучали его гавкать при виде одинокого человека на улице, то есть подавать мне сигнал… Сперва Мальчик обгавкивал все встреченные компании, затем все-таки научился различать понятия «много» и «один», но время от времени на него находит дух противоречия, и тогда он замыкается в себе, вот как сейчас.
