Желала, чтоб не доехал, чтоб сдох по дороге…
Осознав, что все так быстро и буквально исполнилось, женщина замкнулась в себе и не захотела никого видеть. А к вечеру ее не стало. Без мужчины, которого она истерически ненавидела и так же истерически любила, жизнь потеряла смысл. Умерла тихо, ее как будто выключили.
Трудно себе представить состояние Арсена. Все случилось так внезапно, несчастья лавиной обрушились на него. Мужчина внешне сохранял лицо, однако изнутри он был разрушен. Весь его мир лежал в развалинах, но Дина была рядом, она помогала не свихнуться окончательно.
И еще, как ни странно, протокольные обязанности. Надо было срочно вызвать братьев, оповестить всех, позаботиться о тысяче мелочей, чтобы соблюсти все, что в таких случаях положено. Это помогало держаться, помогало задавить, задвинуть куда-то внутрь свое горе. Не чувствовать.
Мать оставила предсмертную записку. А он так и не смог заставить себя ее прочитать. Отдал Дине. Та, пока читала, менялась в лице. Потом без слов отдала записку мужу.
Пришлось все-таки прочесть. Мать, за всю жизнь не назвавшая внучку по имени, завещала Веронике все свои драгоценности и просила передать…
Дальше он читать действительно не смог.
* * *Инга до последнего не хотела сообщать Наташе новости. Но дальше тянуть было невозможно. Хотели они этого, или не хотели, а оставались Гамовым родственниками. Ближе к ночи все-таки позвонила.
Новости и впрямь были из ряда вон выходящие.
Наташа почему-то сильно расстроилась, хотя, казалось бы…
Покойные свекор и свекровь ей столько горя и обид принесли.
Особенно свекровь. Ей бы проклянуть ее да плюнуть на могилу. Но этой внезапной и трагической смертью все стерлось. Будто не было обид. Осталось какое-то странное чувство вины, которому и взяться-то ниоткуда. Будто могла она им всем счастье дать, но не дала.
Позвонила Веронике, та скинула ей снимки прощальных писем Гамова старшего. Наташа сначала крепилась, а потом ушла в ванную и горько расплакалась. Денис ходил под дверью, нервничал. Знал он уже наизусть все ее состояния, опять что-то задумала.
Уверен был, что ему это не понравится. И точно.
Вышла, глаза красные. Первым порывом было обнять, утешить. Наташа прижалась к нему, зашептала в грудь:
— Нам придется вернуться. Похороны… — она всхлипнула и прижалась теснее. — По другому не получится…
Денису чуть дурно не стало, когда он услышал, что им предстоит возвращаться и участвовать в похоронах. Выскочил во двор. Курить. Хоть и не курил уже несколько лет.
