Когда доехали до гостиницы, хитрая ребятня, стоило только Наташе выйти из лимузина и войти в холл гостиницы, тут же перебралась в Ингин лимузин и была такова. Бросили Дениса на произвол судьбы и смылись.
Наташа уже успела уехать в лифте, а он так и застыл в холле с пакетами в руках.
Подстава. Они это подстроили. Но…
Денису не давали покоя подозрения, порожденные подавленным настроеним Наташи, ревность бродила в крови, заставляя снова и снова переживать какие-то моменты и искать, что же было сделано не так. Все же хорошо складывалось и так глупо расстроилось.
Ужасно обидно.
Но теперь он сможет поговорить с ней без свидетелей.
Сердце глухо забилось, отдаваясь шумом в ушах, а потом ухнуло куда-то, заставляя холодеть пальцы. Главное сейчас все не испортить.
Он решительно направился к лифтам.
* * *Пока поднимался, множество мыслей промелькнуло в голове, а в душе, словно ком перевернулся. Сосредоточенный на предстоящем разговоре, он практически не замечал, что происходит вокруг. До двери номера оставалось еще пройти несколько метров по коридору, а за ней женщина, которую он ощущал так остро, словно видел сквозь стены.
Перед тем как войти, застыл на секунду, глубоко вдохнул. Надо успокоиться. Надо. Но не очень-то получалось. Кровь погнала адреналин по венам, холодя дыхание, вызывая дрожь. Все. Толкнул незакрытую дверь, вошел и услышал:
— Ника, это ты? Где ты застряла…
Наташа вышла в прихожую и уставилась на Дениса то ли с испугом, то ли…
Не мог додумать, ее испуганно распахнутые глаза и задрожавшие губы вызвали в нем неконтролируемую реакцию, толкнувшую вперед.
Он сделал шаг, Наташа чуть отступила.
— Ника уехала к Жоре домой, — смог произнести, не сразу, пришлось сделать над собой усилие.
— Да… — Наташа быстро взглянула на него и тут же опустила глаза.
А он так и стоял в прихожей. Поднял руку, показывая на пакеты:
— Куда это? — а у самого дыхание тяжелое, сбивается от неприятного осознания.
Не выходит разговор! Она молчит, глаза в пол, словно только и ждет, чтобы он ушел.
Опять он лишний, как прежде. Денису стало горько и досадно. Отвернулся, хотел уже оставить пакеты прямо, где придется, и уйти. И тут услышал:
— Денис… я… пожалуйста, прости, мне очень стыдно… что ты все это видел.
Он вскинул на нее глаза. Смятение, неловкость, подавленная гордость во взгляде. Не меняется эта девчонка…
— Ты извиняешься? За что?
Извиняется… Он бы еще понял, если бы за то, давнее, что было больше пятнадцати лет назад. Стало досадно и подозрительно.
