А на его руках дочка. И даже имя у нее есть – Мия. Катя решила так назвать. Мия. Миечка. Хорошее имя. Он будет любить ее, заботиться о ней. Как еще по-другому?
Приехали домой, устроили застолье, выпили шампанского, сказали подобающие случаю тосты. Вскоре гости разошлись, и Галина Никитична тоже ушла, проявив чудеса тактичности. Закряхтел в комнате ребенок, и Катя бросилась туда опрометью, успев сказать ему:
– Со стола убери, ладно?
И в это время зазвонил телефон. Требовательно. Удивительно, как он в последние время начал чувствовать все интонации телефонных звонков и даже знать, кто звонит и зачем, еще и не глянув на дисплей…
Конечно, это была Клара Георгиевна.
И голос у нее тоже был слегка истерический, как давеча у Галины Никитичны. И так же кричала в трубку:
– Филипп! Филипп, ты где?! У Алисы роды начались! Я «Скорую» вызвала, ее увезли! Вернее, я с ней в роддом поехала, теперь уже домой возвращаюсь! Ты где, Филипп? Почему я никогда не могу до тебя дозвониться?
– Клара Георгиевна, успокойтесь… Я приеду скоро.
Пожалуйста, успокойтесь, прошу вас!
– Да как, как мне успокоиться? Я вся на нервах! А вдруг с Алисочкой что-то случится? Или с ребенком? Как, как я могу успокоиться? И тебя, как всегда, рядом нет! Ты где, Филипп? Где ты?!
– Я уже еду, Клара Георгиевна. Уже еду! Все будет хорошо, Клара Георгиевна!
– Да откуда ты знаешь, господи? Лучше вообще не говори ничего, молчи лучше! Чтобы через пятнадцать минут дома был! Бросай все, приезжай!
– Я приеду как смогу.
Все. Успокойтесь. Валерьянки выпейте. С Алисой все будет хорошо, я уверен.
В дверях кухни появилась встревоженная Катя, и он нажал на кнопку отбоя несмотря на то, что Клара Георгиевна продолжала истерить. Проговорил деловито:
– Мне надо ехать, Кать!
– Как? Как это – ехать? Я думала, ты с нами целый день будешь… Ты сам так говорил… Такой день сегодня…
Катя смотрела на него во все глаза, потом сглотнула с трудом и прикусила губу, чтобы не заплакать.
Но чувства жалости он в себе не ощущал. Наоборот, злился немного. Потому что это было похоже на шантаж – как ты смеешь, мол, бросить меня в такой день!
Но злости своей не выдал, конечно же. Да и не злость это была, а так, вынужденная досада. Подошел к ней, огладил по плечу виновато:
– Ну что делать, если обстоятельства изменились… Прости, Кать!
– Не уезжай… Не уезжай, пожалуйста… – Она глянула ему в глаза.
