И впрямь, какое ему было дело…
Вместе с Розой Георгиевной пришли две ее дочери, Стеша и Геля. То бишь Стефания и Ангелина. Видимо, стремление давать звучные имена девочкам – это было у них семейное.
Стеша и Геля были девицы серьезные, перезрело-скептические, незамужние. Клара Георгиевна как-то сообщила ему, вздохнув, что это обстоятельство страшно угнетало их мать Розу Георгиевну. Впрочем, этот вздох звучал некоторым торжеством – у моей-то дочери все с этим в порядке, мол… Наверняка и это семейное торжество должно было служить самолюбию Клары Георгиевны – а у нас еще и ребеночек скоро будет, вот, вот! Сидите себе молча, завидуйте! Для того вас и позвали, по большому счету!
Была еще незначительная престарелая тетушка, имени которой он так и не мог запомнить.
Тоже какое-то заковыристое. Но она в основном помалкивала, потому что была занята исключительно едой. Кушала все с задумчивым аппетитом. Причем не переставая. И слушала вполуха, что происходило за столом. Наверное, неинтересно ей было.
Ну, и подруги Алисины – как без них-то? Юля и Ася.
Для них, похоже, новость об Алисиной беременности не была радостью, хотя они и старались изо всех сил ее изобразить. Но все равно получалось с некоторой проскальзывающей ухмылкой – мол, чему уж так радоваться, подумаешь…
А с его стороны за этим столом никто не присутствовал. Ни знакомые, ни друзья, ни коллеги. Да и кто бы их пригласил, интересно? Если он и сам узнал эту новость только что, еще очухаться не успел. Да если бы даже раньше узнал, ему и в голову бы не пришло созывать гостей по этому поводу.
Потому что это же вроде как интимный праздник, семейный и тихий, надо в узком кругу этому событию радоваться, да еще и сплевывать через левое плечо, чтобы не сглазить.
Но Алисе захотелось праздника. Сидела именинницей, принимала поздравления. И все время держала его за руку под столом. Юля выпила вина, разомлела, проговорила насмешливо, глядя на него:
– Ну все, Филипп, берегись… Теперь тебе Алиска задаст жару. Как выкатит свои беременные прихоти, мало не покажется! Того хочу, сего хочу, а подай мне это немедленно! Ох, набегаешься, Филипп, жалко мне тебя, бедолагу… А что делать? Придется терпеть…
Он улыбнулся, ничего не ответил.
Алиса под столом снова сжала его пальцы – не бойся, мол… Не обращай на Юльку внимания. А Клара Георгиевна проговорила быстро:
– Ничего, ничего, он потерпит… Алисин отец тоже от меня многое терпел, помню…
– Да ладно, сказки-то не рассказывай! – Роза Георгиевна вдруг сердито махнула рукой.
