Пусть!
Клара Георгиевна уже ждала его на кухне с кофе и сырниками. И с жареной яичницей с беконом. Суетилась вокруг него, радостно приговаривая:
– Ешь, мой дорогой, ешь… Я тебе сегодня яичницу сварганила, знаю, что ты любишь… Хотя и вредно, да что не сделаешь, чтобы дорогому зятю угодить? Ешь… Алиса спать будет до обеда, наверное. А тебе еще работать…
Глаза у тещи сияли. Будто она была в курсе, что меж ними произошло этой ночью. А может, и правда все знала, все понимала. Материнская интуиция – вещь довольно странная.
Еще ребенок и сам ничего не знает, а мать уж знает все наперед.
– У тебя телефон в сумке все время звонил, Филипп… Ты сумку в прихожей оставил. Может, срочное что-то, да я не решилась тебя беспокоить… – неловкой скороговоркой протараторила Клара Георгиевна, отводя глаза.
– Ничего страшного, я потом перезвоню… Спасибо, Клара Георгиевна, все было очень вкусно. Мне пора…
Сев в машину, выудил из сумки телефон, глянул на дисплей. Ну да, Катя звонила… Причем несколько раз, с небольшими перерывами.
Будто давала этим знак – я есть в твоей жизни, я никуда не делась! Тебе придется обо мне помнить, Филипп! И моей любви к тебе помнить! И нести за нее ответственность!
Прежняя радость потухла и счастье сжалось в размерах, будто усовестившись. Еще и тревога странная образовалась внутри – будто произойти что-то должно. Жизнь должна измениться. И страшно отчего-то, и стыдно… И душе неловко, будто она завязла, как муха в смоле – ни туда и ни сюда…
Хотя отчего же завязла-то? Наоборот, все разрешилось.
Кати в его жизни больше не будет. Надо завершить этот гештальт, чтобы больше не мучить ее.
Хотя… Зачем он себя обманывает, обелить себя же в собственных глазах пытается? Что значит – не мучить ее? Потому что ему теперь так думать удобно – не мучить?
Надо будет потом поехать к Кате и поговорить с глазу на глаз. Сказать все честно. Покаяться. Прощения попросить. И проститься уже окончательно.
Только не сейчас. Не сегодня. Потом. Потом…
* * *Какое странное это «потом».
Удобное для человека нерешительного. Если он сам себя так называет, конечно. Хоть и знает, что имя ему другое – просто трус."
"Прошло три месяца, а Кате он так и не позвонил. И на ее звонки не ответил. И ладно бы в новом счастье купался – ведь нет! Недолгим оно было, новое счастье. Алиса снова будто отодвинулась от него, жила своей жизнью, как и раньше. Проводила время с подругами, ходила в спортивный клуб, в салон, еще куда-то… А его будто рядом и не было.
