Вот почему я так уверенно говорю про «языков» – по ногам били, суки! В первую очередь по ногам. Не видел, что происходило у меня за спиной, но успел рассмотреть, в память впечаталось, как передние двое, а за ними и Кастусь-минчанин, упавши, забарахтались, завопили во весь голос… По ногам били! Чтобы потом взять в осаду аккуратненько и не спеша…
Ну что… В кино какой-нибудь статный командир группы тут же скомандовал бы залечь и обороняться. Чтобы, если уж нет выхода, погибнуть геройски.
А в жизни сплошь и рядом бывает по-другому, не так красиво. Да и командир у нас был не особо статный, и шел он вторым, так что сразу попал под пулемет…
Дал я длинную очередь наугад – и зайцем в ближайшие кусты. Как позже выяснилось, и остальные, не задетые первыми пулями, поступили так же, все до единого. А честно говоря, что еще делать? Оказавшись в засаде под плотным огнем? Вздумай кто тут же залечь и отстреливаться, долго не продержался бы…
Припустил я.
Тут же возникла передо мной харя в пятнистом маскировочном комбинезоне, успел я пройтись по нему второй очередью – и в чащу, дай бог ноги…
Вот тут меня по правой руке, повыше локтя, будто палкой ударили, рука онемела моментально, автомат выпал, и подбирать его не было времени – а там и левый бок обожгло. Достали. Дважды. Но я это не сразу понял, так и ломился по чащобе, пока не сообразил зверячьим инстинктом, что в меня уже не попадешь.
Задержался, прижался к дереву, оглядел себя…
И понял, что скверновато со мной. Руку прошило навылет, крупные сосуды не задело, но кровь все же пошла. И левый бок весь в крови. Парочка индпакетов у меня, ясное дело, имелась, вот только перевязываться нет времени – прекрасно слышу, что следом уже несутся оравой и не гомонят, нет, кто-то один коротко так, резко команды отдает: «Гав! Гав! Гав!» Взяли след, псы. По мою душу. У меня наган во внутреннем кармане и лимонка при себе (сумку наплечную с парой дисков я бросил, едва лишившись автомата), но с таким скудным арсеналом, да еще одной левой рукой, против нескольких, хорошо вооруженных и целехоньких, особо не развоюешься.
Хорошо, если убьют, а если возьмут и тут же примутся допрашивать… Как они это делают, знаем… Зверье.
Побежал я дальше – не по прямой, старался петлять, направление менял резко.
