– Я думал, вам не полагается…
Он мягко улыбнулся:
– Церковь никогда таких вещей не отрицала, пан надпоручник, – и протянул задумчиво, словно сам с собой разговаривал – Вы, конечно же, в экипаж к ней не сели, иначе не стояли бы здесь…
Я был в таком состоянии, что уже не перечил и не отнекивался. Любопытство взыграло. Я и бухнул без всяких дипломатических подходов:
– Отец Каэтан, кто она такая?
– Что она такое, нам знать не дано, – ответил мне ксендз все так же буднично. – Вы ведь наверняка хотели сформулировать вопрос как-то по-другому? Откуда она взялась, как все происходит…
– Пожалуй, – сказал я.
– Пойдемте, – сказал он. – Если у вас есть время.
Я и пошел за ним в дом, как ребенок, которого ведут за ручку. Расположились мы в той же самой маленькой гостиной, где однажды я уже сиживал. Отец Каэтан принес бутылку, скромную закуску.
Он мне рассказывал о вещах, которых, с точки зрения советского человека, интеллигента, без пяти минут коммуниста, быть не должно. Раньше я бы ни одному слову не поверил.
Но вот после того, как сам ее видел чуть ли не в паре шагов от себя…"
"Очень быстро оказалось, что я правильно определил ее прическу и платье как принадлежавшие «пушкинскому времени». В «яблочко», правда, не попал, но уж в «девятку»-то, безусловно, угодил. Все случилось лет через пять-шесть после смерти Пушкина, в начале сороковых минувшего века.
Отец Каэтан мне назвал и фамилию панны Беаты – она мне тогда ничего не сказала, да и сейчас не говорит. Не титулованный род, но старинный, говорил он – вот только как-то так сложилось, что не дал он ни одного мало-мальски заметного исторического персонажа, знаменитых фигур, прославившихся бы хорошим либо дурным.
В конце концов, пожал он плечами, со многими фамилиями так случалось, и не в одной Польше, повсюду.
Она была нездешняя, как мне еще тогда, на дороге, и подумалось. Поместье ее отца располагалось далеко отсюда, километрах более чем в ста. И потому до сих пор неизвестно, как она оказалась здесь, одна, неподалеку от городка.
Вроде бы здесь у нее жила тетка, и панна Беата к ней поехала, чтобы пересидеть в здешней глуши смутные времена. Тогда как раз вспыхнул очередной мятеж, незнаменитый, некрупный, охвативший всего-то пару-тройку повятов. И ее отец там участвовал.
Человек предполагает, а Бог располагает, – сказал отец Каэтан. Останься она дома, все, может быть, кончилось бы иначе. А получилось так, что тихая глушь, где она хотела переждать, ее и сгубила.
