Выражение его лица, конечно, оставляет простор для фантазии. То ли раздражение, то ли бешенство, то ли просто возмущение.
Но в любом случае, он уже завоевал в нашей компании славу строго, вечно недовольного, резкого руководителя, который периодически активно песочит своих сотрудников.
Поэтому плечи сидящих напротив меня мужчин мгновенно поникли, а на лицах всех троих появилось затравленное выражение.
Я решаюсь поскорее закончить речь и повторяю:
– На этом у меня всё.
Константин Юрьевич медленно обводит свирепым, как мне показалось, взглядом присутствующих и останавливает сердитый прищур глаз точно на мне.
– Совещание? – на весь кабинет раздаётся его возмущённый голос.
– Да, но мы уже закончили, так что…
Не успеваю даже продолжить свою вежливую фразу, потому как Шахов тут же рявкает на весь кабинет:
– Господа, вы с Мией Эдуардовной уже обсудили подробности, поэтому всем можно возвращаться на места.
Особое приглашение никому не понадобилось. Мой собственный заместитель и два начальника отдела мгновенно вскакивают со своих мест и, очертя голову, несутся прочь, бормоча слова прощания.
Уже через час их рабочий день закончится.
Вот как ему это удаётся?!
Дверь за ними тихонько закрывается… и мы с ним остаёмся наедине. Нас разделяет небольшое расстояние и мой письменный стол.
Молчание затягивается. А я чувствую себя не в своей тарелке, потому как Шахов вновь ставит меня в ступор.
– Костя, что-то случилось?
– Это так очевидно?
– Вообще-то, да."
"Он быстро приближается и заходит мне за спину.
Чувствую его тяжелые руки. Через две секунды Костя начинает плавно массировать мне шею, но делает это чрезвычайно неопытно, неправильно, непрофессионально, да ещё и нервно, надавливая туда, куда давить не стоит.
Уверенным движением накрываю его пальцы своими.
– Не молчи, пожалуйста.
Шахов наигранно-непринуждённым и фальшиво-спокойным тоном, словно невзначай, интересуется:
– Золотце, а когда ты в последний раз виделась с Гордеевым?
Вопрос меня озадачивает.
Я уже и не припомню. И кстати, кого он конкретно имеет в виду, отца или сына?
– Ты про Игоря?
– Про него.
– Не помню, – кажется, это было как раз перед знакомством с мамой Шахова. – Возможно, недели две назад. Может раньше. А что стряслось?
– Вы общаетесь? – я напрягаюсь ещё больше.
– С той встречи нет. Да что такое-то, Костя?
– Где вы пересекались? – эммм… пересекались?
Где-где? У меня дома. Да уж… Как бы мне всё это поприличнее оформить и облечь в слова.
