Шахов смотрит перед собой и не спешит ко мне поворачиваться. Руки прячет в карманах. Спина его напряжена. Дыхание сбивчивое. Я не знаю, чего ожидать от мужчины. Мои нервы напряжены до предела. Ещё немного и я просто сорвусь. Не знаю… кричать начну, может, бить его кулаками в грудь. Все те эмоции, которые уже много лет я контролируемо держала под семью замками, вдруг неожиданно вырвались на свободу.
Тяжёлое молчание пробирает до костей подобно лютому морозу.
– О каком ребёнке шла речь?
Я даже не представляю, что конкретно он может увидеть в моём взгляде.
Вину? Сожаление? Боль? А может, у меня ещё есть шанс выйти из нашей с ним схватки без потерь и новых царапин?
Стараюсь придать голосу как можно больше твёрдости.
– Вы же были такими хорошими друзьями. Догони. Спроси, – и делаю шаг назад, потому что лучше уж пусть он меня ударит, чем смотрит с таким осуждением и злобой. И добавляю ещё одну колкую фразу. Чтоб уж наверняка…
Проходит всего секунда, а я чувствую резкую боль в районе предплечья.
Мужские пальцы невыносимо впиваются в мою руку, а Костя жёстко чеканит мне прямо в лицо:
– Я тебя, блядь, спросил. О каком. Ребёнке. Был. Разговор.
Глава 41
КОНСТАНТИН
Злость и ярость затмевают разум. Мне бы не сорваться с места и не догнать Бергмана, при всём честном народе не выволочь на улицу и лично не познакомить его лицо с ямами на асфальте… Как я ещё не разнёс здесь всё по кусочкам, как не удавил его собственными руками… я и сам ещё не понял.
Свирепость внутри меня ищет выхода на свободу, но я не могу выплеснуть весь свой гнев на Мию.
Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Я должен сдержаться.
Но она, прекрасно видя и чувствуя моё состояние, рубит на корню все попытки обсудить сложившуюся ситуацию спокойно.
– Вы же были такими хорошими друзьями. Догони. Спроси, – и возвращает мне ту самую колкую фразу, которую сказал ей я. Ещё пять лет назад. Ту, которую ей, очевидно, никогда не забыть. И с моей стороны было бы слишком наивным надеяться на обратное.
– Только уже без меня. Ладно?
Её саркастический тон с размаху уничтожает остатки моего самообладания. Я не хочу верить в то, что услышал. Я не могу представить, что всё это действительно случилось со мной. Просто прошло мимо и растворилось в суете дней."
"Не успеваю осознать, что я делаю, как мои пальцы неконтролируемо сжимают её хрупкую руку. Я резко тяну Мию на себя, угрожающе уточняя:
– Я тебя, блядь, спросил. О каком. Ребёнке. Был.
