Тем не менее, не ноя и не пытаясь съехать, она убрала все следы свой рвоты, чем заслужила капельку моего уважения. Повезло ей, что сиденья у меня кожаные и хорошие коврики в машине, принявшие на себя основной ""удар"". Проверив за косячницей салон машины, я остался удовлетворён результатом её работы.
Я чувствовал, что Карина не безнадёжна, что её просто нужно направить в правильное русло, но не жёсткими методами Давида и не уговорами. Да, с Кариной нужна была твёрдость руки, но в то же время была необходима и мягкость.
Она очень ранима, как выяснилось. Весь её показушный похуизм и легкомысленность – всего лишь защитная реакция на внешние факторы, начавшие влиять на её жизнь. Она росла в теплице, построенной вокруг неё отцом, а теперь вылезла из неё, а снаружи дождь, холод и работать, оказывается, надо.
Меня волновали не только дальнейшие жизнь и поведение Карины – всё это было можно как-то проконтролировать и предугадать. Я парился ещё и насчёт собственных ощущений.
Меня разрывало между желанием придушить девчонку и необходимостью опекать её и жалеть.
Может, мне собаку пора завести? С ней геморроя меньше, а радости от неё больше.
Сколько раз думал о Карине, столько же раз задавался вопросом, зачем я с ней связался? А главное –нахуя?
Потом решил для себя, что больше некому за ней присмотреть, и на этом оправдании остановился. Если я не уделю ей немножко времени и внимания, девчонка нахуевертит, будь здоров. Наломает дров на эмоциях, а мне потом Давида успокаивать до конца дней.
И ведь я сам жалеть буду, что был у меня шанс протянуть несмышлёнышу руку помощи, а я выбрал потрахушки с Лизой и спокойную жизнь. Не прощу себя.
Я видел, что между мной и Кариной уже завязался какой-то контакт. Пока что больше с моей стороны была эта заинтересованность, конечно, хотя я упорно делал вид, что мне на неё похуй. Но и Карина не бежала от меня сломя голову – только это и вселяло в меня надежду, что что-то у меня получится.
Сегодня, впервые за всё время практики Карина работала, а не отсиживала рабочее время тайком в своём телефоне от звонка до звонка, и первый раз, наконец-то, принесла мне на подпись отчёт без ошибок.
– Аллилуйя! – воскликнул я, подписав его. – Просто какое-то чудо! Молодец, Карина! Можешь, когда хочешь!
Она аж засияла, когда я протянул ей подписанный документ. Я залип на её пухлых губах и жемчужных зубках.
