Особенно когда понял, что на нашем совместном времяпровождении это никак не отразится.
С отцом за это время я так ни разу и не виделась. Один раз он звонил чтобы пригласить на семейный ужин, видимо, считал, что его “урок” я усвоила и приготовил мне очередного жениха, но я сослалась на плотный график работы. Он подумал, что я шучу, а я не стала его разубеждать.
Но потом Максим сказал, что отец выпытывал у него все мою работу и рвал и метал, когда понял, что “возвращаться в семью” я не собираюсь. Даже боюсь представить его реакцию, когда он узнает, что сын тоже получил должность в юридической компании и на место в его фирме не претендует.
Вообще-то, у меня не было никакого желания лезть в их дела, но я слышала как Макс с Глебом обсуждали, что отцу пришлось продать часть активов компании, чтобы выкарабкаться из долгов. Покупателем, кстати, стал тот самый Вадим Юрьевич. Интересно, он на сделку приволок моему родителю безвкусный букет или отцу повезло?
С братом мы активно работаем над восстановлением отношений.
Я бы хотела сказать, что этот процесс проходит так же легко, как с Глебом, но видимо, нам с Максимом нужно чуть больше времени. Я-то его давно простила, но он, судя по всему считает, что этого совсем не заслуживает и продолжает всячески стараться искупить свою вину. Обычно меня это раздражает, но сегодня его чувство вины явно играет мне на руку, потому что прямо сейчас они с Алексом заняты сборкой шкафа в моей новой квартире.
Когда я только нашла ее, имела неосторожность пожаловаться, что имеющийся там шкаф слишком мал и мне придется хранить половину своих вещей в коробках.
На следующий день мне позвонил курьер и спросил когда будет удобно принять доставку мебели…
Никто из парней так и не признался чьих это рук дело. Остается только порадоваться, что не получилось как с адвокатами в прошлый раз… понятия не имею что бы я делала если бы каждый из них заказал мне по новому шкафу.
Алина мне ни разу даже не позвонила, но несколько недель назад мы столкнулись в торговом центре и на следующий день курьер доставил мне пару банок шампуня и бальзама, которыми мы с ней обычно пользовались.
Видимо, ей стало стыдно за состояние моих волос после уходовых средств из масс маркета. Сперва такой ее “жест доброты” вызвал у меня лишь раздражение, но в душе я понимала, что это ее такой своеобразный способ проявить заботу. Тем более что несмотря на более менее стабильный заработок, тратить на шампунь сумму месячной аренды квартиры у меня бы не поднялась рука.
