Я практически не выходила из дома, с каждым днём все больше уходила в себя и неизвестно чем бы все это закончилось если бы не Алекс. Каждый день после школы он приходил ко мне и всеми силами пытался напомнить мне какой была наша жизнь ДО. Сначала ему это не особо удавалось, но он не сдавался, он единственный верил в меня и я до сих пор не знаю как, но ему удалось вытащить меня из затяжной депрессии.
На следующий год в школе меня уже так откровенно не травили, но моя социальная жизнь так и осталась в прошлом. А потом в моей жизни появился Кирилл… Как выяснилось, для того чтобы покорить мое сердце много не надо было, достаточно было быть кем-то со стороны, тем кто был не в курсе всех слухов.
Так что в какой-то степени, в моих отношениях с Русеевым, есть ваша с Максом заслуга, – я попыталась пошутить, но судя по выражению лица Урицкого, шутку он не оценил.
Его лицо вообще не выражало никаких эмоций, он снова закрылся от меня, нет и следа от той бури эмоций, что я видела там несколько минут назад. Чистый лист.
И я почему-то подумала, что сейчас он наденет привычную маску презрения, скользнет по мне своим холодным взглядом и равнодушно заявит, что моя история ничего не меняет, что я сама виновата во всей этой ситуации и он ожидал от моего рассказа чего-то другого. И я бы очень хотела соврать самой себе, что мне все равно, но это было не так… И та злость, которой мне не хватало в начале рассказа, наконец, пришла.
– Доволен? – ядовито поинтересовалась я. – Теперь я, наконец, могу остаться одна и попытаться забыть об этом кошмарном дне? – “и о тебе”, мысленно добавила я.
А потом наши взгляды встретились и я снова увидела весь спектр эмоций – вину, отчаяние, безысходность… но уже через мгновение он отвел взгляд и тихо сказал:
– Да, конечно. Я…, – он замолчал на полуслове, будто ему больно продолжать или потому что не может подобрать нужные слова.
А потом произошло то, чего я боялась с самого начала, Глеб закрылся в себе. Я буквально почувствовала этот момент, его обреченность, когда он решил, что что бы он ни сказал, ситуацию это не изменит.
– Тебе надо отдохнуть, Полли. Можешь не провожать, я знаю где выход.
И с этими словами он, действительно, направился к двери. Через несколько секунд я услышала щелчок замка, но продолжала стоять на месте еще какое-то время, пытаясь разобраться в своих чувствах. О том, чтобы попытаться понять чувства Глеба и речи не было. Не то чтобы я ждала, что он станет молить меня о прощении… но такая реакция меня сильно коробила.
