На нем появляется его фамилия.
Но Дейл продолжает ругать Международную федерацию лыжного спорта.
Жюльен ищет пульт дистанционного управления, лицо перекошено, как от боли. Я прикусываю губу, чтобы не расхохотаться. И вижу, как Саския делает то же самое. Она встречается со мной взглядом, и я прикрываю ладонью рот.
Жюльен толкает Кертиса локтем в бок.
– Смотри!
Приглушенный звук вырывается у меня из-под ладони. Я наклоняю голову и выбегаю из комнаты. Саския выбегает вслед за мной, и мы стоим в крошечной кухне и хохочем, не в силах остановиться.
– Бедный Жюльен, – говорю я.
– Недоумок, – высказывает она свое мнение.
Мы снова смеемся. Я нахожу, что она начинает мне нравиться. И вот такой она мне нравится больше всего.
Она замечает, что на разделочной поверхности стоит пакетированное вино, и выливает содержимое своего бокала в цветочный горшок, где у Кертиса растет базилик.
– Вот оно что. Неудивительно, что вкус отвратительный, – говорит Саския и достает бутылку Kronenbourg из холодильника.
– Будешь?
– Я предпочитаю водку, – отвечаю я. – Но давай. Новый год все-таки.
Мы сидим за кухонной стойкой с бутылками в руках, сидим довольно близко – я чувствую ее духи. Я в первый раз пью алкогольный напиток после Le Rocher Open.
В мойке навалены кастрюли и сковородки. Предполагалось, что мыть их будет Брент, но я подозреваю, что делать он этого не станет. Парни весь день убирали квартиру в Рождество после того, как Кертис приготовил индейку.
Хизер отказывается здесь оставаться, потому что в квартире всегда жуткий бардак, поэтому Дейл ночует у нее.
Саския касается рукой моих волос.
– Мне нравится цвет, – говорит она.
– Спасибо. Я до сих пор испытываю шок каждый раз, когда смотрю на себя в зеркало.
Она накручивает на палец длинную розовую прядь.
– Может, я тоже покрашусь, – говорит она.
Я резко поворачиваюсь к ней. Она смеется, и я понимаю, что она шутила.
– Хочешь прийти ко мне во вторник вечером? У нас будет девичник, – приглашает она.
– Да, конечно.
– Я скину тебе адрес.
В кухню заходит Жюльен с пультом дистанционного управления в руке.
– Вы пропустили мое выступление."
"– Правда? – невинно смотрит на него Саския.
Вблизи у него глаза, как у панды. Я никогда не видела, чтобы незагорелая часть смотрелась так уродливо, как у него. Нос и щеки загорелые, коричневые, а область вокруг глаз, которую закрывают очки, – белая и веснушчатая.
