Мне никогда в жизни не приходилось так напрягаться. Мы двигаемся по памяти – и мы почти преодолели ровный участок.
Звучит выстрел. Потом еще один. И еще. У меня скручивает все внутри, ноги почти подкашиваются.
Рука Кертиса крепче обхватывает меня.
– Не останавливайся.
У меня на глаза наворачиваются слезы, в очках собираются лужицы. Я ничего не вижу.
«Я не могу прекратить беспокоиться о тебе, Милла».
Он на самом деле беспокоился. До сих пор. И он только что это доказал.
«И я думал, что ты тоже волнуешься за меня и испытываешь ко мне какие-то чувства».
Почему мне потребовалось столько времени, чтобы понять, насколько он мне был дорог? На самом деле дорог? Я поняла это только сейчас… И теперь он никогда об этом не узнает, потому что я никогда этого не показывала. «Прости, Брент. Мне очень, очень жаль».
Мне нужно отделаться от этих мыслей и бороться за выживание, но я икаю и рыдаю. Хватаю ртом воздух. Сколько раз я заставляла его страдать. Я ненавижу себя за это. Он этого не заслужил. А я не заслужила его.
Он сделал с Саскией то, что сделал, из-за меня и провел следующие десять лет – последние десять лет своей жизни, – страдая из-за этого.
Может, Одетта промазала. Или просто ранила его.
– Смотри! – показывает пальцем Кертис.
Впереди виднеется что-то черное – одна из меток на трассе. Значит, начинается спуск вниз.
Я возвращаюсь в реальность. Одетта может появиться здесь в любую минуту. Если она убила Брента, мы следующие на очереди. У нас нет шансов против нее. Кто такая биатлонистка на самом деле? Элитная охотница.
Я задерживаю Кертиса. Если он будет один, у него есть шанс спастись.
– Поезжай, – говорю я. – Пристегивай сноуборд и поезжай.
– Я не брошу тебя, – отвечает он.
– У меня слишком сильно болит колено. Мне нужно, чтобы ты спустился вниз и привел помощь.
– Нет.
У нас нет времени спорить.
– Помнишь, что я говорила тебе раньше? – напоминаю я ему в отчаянии. – Я тебе скажу «Прыгай», и ты должен прыгнуть?
– Помнишь, что я говорил тебе раньше? О том, что я готов впустить тебя в свою жизнь?
– Кертис! – Я не могу позволить себе плакать, больше не могу.
– Что ты будешь делать, если я уйду?
– Спрячусь. – Это свист ветра или звук приближающихся лыж? Я сильно сжимаю пальцы Кертиса. – Уходи! Пожалуйста!
Он смотрит на меня. И сжимает мои пальцы в ответ.
– Я приведу помощь.
Он исчезает, а я задеваю ногой за что-то в снегу. Топор-ледоруб. Я подхватываю его и оглядываюсь в поисках места, где я могла бы спрятаться.
