Мне нужно, чтобы он вернулся в реальность. Я хватаю его за локоть, но он не реагирует. На нем очки и перчатки, как и на мне.
На бедном Бренте нет ни того ни другого. Он надевает на голову капюшон и засовывает руки в карманы джинсов. Его черное худи от Burton выделяется на белом фоне, наверное, здесь его можно увидеть за километр. Точно так же выделяется пурпурная толстовка с начесом Кертиса. Да и я тоже видна отовсюду в худи цвета морской волны.
Одетта показывает на ледник.
– Идите.
Мы идем, глядя в затылок друг другу, Брент впереди.
Он прикрывает лицо рукой от падающего снега. Я иду за Брентом, следом Кертис. Я постоянно оглядываюсь в поисках других ловушек. Хотя я их, конечно, не увижу. Я хромаю, да еще и мы все проваливаемся по колено в снег, поэтому движемся медленно. При каждом шаге мою ногу пронзает боль.
Я оглядываюсь назад на Одетту. Она катится на лыжах, и когда она передвигается на них, не заметно никакой скованности, которую я видела раньше. Движения кажутся легкими, плавными и естественными, как будто лыжи являются продолжением ее ног.
– Куда ты нас ведешь? – спрашиваю я.
Она только смеется. Если она хочет нас убить, почему просто не пристрелит?
О боже! Я думаю, что знаю ответ. Если нас найдут с пулями в телах, то ведь можно определить, из какого оружия стреляли, и эти пули могут вывести на нее. А если нас найдут в какой-нибудь расщелине, то это будет выглядеть как еще один несчастный случай.
Я обнимаю себя руками.
Ветер пронизывает мой худи насквозь. Я снова бросаю взгляд через плечо. Одетта осторожничает – держится от нас на расстоянии. Нам следовало бы бороться, но один вид винтовки приводит меня в ужас. Может, она и не хочет стрелять в нас, но выстрелит, если потребуется, а если она на самом деле стреляет так хорошо, как говорила, ей не нужно к нам приближаться."
"С каждым шагом я все меньше и меньше верю в происходящее. Каждый шаг приближает меня к могиле. Почему я не пытаюсь бороться за жизнь? Но, с другой стороны, что я могу сделать? У меня есть выбор быть застреленной в спину, если я брошусь бежать, и замерзнуть в расщелине, если не побегу… Говорят, что когда очень сильно замерзаешь, то перестаешь чувствовать холод.
Снова чувствуешь тепло. И мы там будем вместе.
Ветер постоянно ревет у нас в ушах. Теперь Одетта нас не услышит. Брент идет прямо передо мной. Я хватаю его за рукав.
– Она ведет нас к расщелине, – шепчу я.
