Я сжимаю пальцы Кертиса в перчатке, но он не реагирует, словно превратился в камень. Вздымание и опускание его груди при вдохе и выдохе единственный знак того, что он еще жив.
– Я отнесла пропуск в полицию, – Одетта повышает голос. – Они сказали, что его недостаточно, чтобы что-то доказать. Я так разозлилась! Я спросила себя: кто мог хотеть причинить ей боль? Я составила список.
Брент в углу переносит вес тела на другую ногу, но снова замирает, когда Одетта переводит на него винтовку.
– Я решила, что в ее исчезновении виноват кто-то из вас, – это слово вылетает из Одетты, как шипение змеи.
– Но что я могла поделать? Доказательств у меня не было. Так что я направила всю свою злость на реабилитацию. Мои братья бросили лыжные гонки, чтобы жить вместе со мной. Ведь мне требовалась помощь. Найти работу в этой долине непросто, и им удалось устроиться только на подъемники. Так что жизнь продолжалась.
Она переводит винтовку на Кертиса.
– Пока не позвонил ты. В ноябре здесь остается всего несколько сотрудников.
Ты разговаривал с моим братом Роменом, потому что директор в отъезде. Брат сразу же перезвонил мне. В то утро я смотрела новости в Интернете. Саскию официально признали мертвой, а ты хотел это отпраздновать!
В ее глазах горит злость.
Кертис моргает.
– Нет. Я… – Он замолкает.
– Это было неправильно, – продолжает Одетта. – Так что я придумала план.
– «Ледокол»? – спрашиваю я.
Винтовка поворачивается в моем направлении.
– Я хотела… как это сказать по-английски? Semer la pagaille[50].
Спровоцировать вас. Заставить вас думать о Саскии и только о Саскии, пока вы не сломаетесь и не признаетесь в том, что вы сделали. Я украла ваши телефоны, положила волосы под подушку, разбрызгивала духи. Я оставляла послания у вас на окнах и зеркалах. Но все оказалось труднее, чем я ожидала. Мне пришлось импровизировать."
"– Отключение света, музыка, – вспоминаю я. – Дверь в раздевалку, которую можно открыть только снаружи.
Одетта кивает.
– И ты ударила Брента, – говорю я.
– Я толкнула его, – поправляет она меня. – Я оказалась у него за спиной на лестнице и уронила ключи. Я думала, что он это услышал. Мне требовалось исчезнуть до того, как он меня увидит.
– А ловушка в снегу?
Одетта впервые выглядит немного смущенно.
– Я должна была удостовериться, что вы не сможете уйти, пока я не узнаю правду.
– Но в расщелину мог провалиться любой из нас.
Она снова смотрит на нас дерзко и с вызовом.
