Какое счастье! Вероятно, Брент все еще перекусывает у киоска.
– А как так получилось, что ты не смогла ее найти? – спрашивает Кертис.
– Саския хотела все сделать сама, – отвечает Одетта.
Мне следует подняться на ноги. Я не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии – такой слабой и уязвимой. Но мне кажется, что я не могу двигаться.
Кертис садится на корточки рядом со мной.
– Воды хочешь?
Он достает бутылку – свою бутылку – и подносит к моим губам. Я набираю полный рот воды, проглатываю и опять опускаю голову на снег.
Надо мной склоняется Одетта.
– Ты в порядке, Милла? – спрашивает она. – У Саскии не работает трансивер.
Я в это не верю, но вижу, что Одетта верит. Она такая – видит в людях только хорошее.
Кертис достает из кармана протеиновый батончик и срывает с него обертку.
– Съешь.
Я качаю головой. Я не могу. С неба падают снежинки и опускаются мне на лицо. Снова засыпают меня. Я содрогаюсь, я не хочу снова оказаться под толщей снега – и встаю на ноги. У меня темно в глазах, но я медленно переставляю ноги и глубоко дышу, пока у меня в голове не проясняется.
Мой рюкзак стоит рядом на снегу. Я поднимаю его и вешаю за спину.
– Я поеду вниз, – объявляю я.
– Подожди… – Кертис пытается меня остановить.
Но я хочу как можно быстрее убраться с ледника и оказаться от него подальше. И от Саскии, и от всех, кто видел, что произошло.
На мои очки падают снежинки, когда я еду в белой мгле. Я вижу сигнальные флажки разметки на этой трассе скоростного спуска. Это «черная» трасса. Я могу ориентироваться только по ним, чтобы спуститься вниз.
И только благодаря им я понимаю, что двигаюсь. На трассе никого нет. Никто, кроме нас, не вышел в такую погоду. Таких дураков больше нет.
Она могла бы меня убить. Но что мне делать? Что я могу сделать?
Мои ноги дрожат в два раза сильнее обычного, когда я добираюсь до промежуточной причальной платформы. Я собралась ехать вниз в вагончике фуникулера – отсюда и до самого низа, но когда я оказываюсь здесь, это решение представляется мне признанием полного провала.
И что мне в любом случае делать внизу? Мерить шагами свою крошечную квартирку? Я на взводе. Может, если я еще покатаюсь, мне удастся немного успокоиться.
Я вслепую направляюсь к «пузырю». Очереди нет, и я ныряю в пустую кабинку.
Когда дверца уже начинает закрываться, внутрь запрыгивает Кертис. Он ставит свой сноуборд рядом с моим, сбрасывает рюкзак и опускается на скамейку напротив. Я кладу руки на колени, прилагая волевые усилия, чтобы унять дрожь.
