и отношениях между учителем и студенткой, — добавляет она.
Я облизываю губы.
— В точку. Отношения между учителем и студенткой. Потому что я собираюсь научить тебя, как трахаться и быть оттраханной. А теперь не двигайся.
Я выравниваю ствол и вхожу в нее. Хейли ахает и обхватывает одну свою грудь рукой. Ухмыляюсь и вытаскиваю член, только чтобы снова войти. Схватив за лодыжки, трахаю ее жестко и быстро, вбиваясь каждым сантиметром.
Пот скатывает по моему лбу, когда я вхожу в нее, желая заявить права на каждую ее часть.
Не знаю, что такого в этой девушке, что превращает меня в дикаря, такого сумасшедшего и похотливого, но я больше не буду бороться с ней. Она взрослая женщина и сможет принять все.
— Черт, ты такая узкая, — бормочу, врезаясь в нее. — Посмотри, Хейли. Смотри на меня, когда я трахаю твою киску так, как ее нужно трахать.
— О, Боже. Если секс всегда такой, он нужен мне каждый день, — говорит девушка, вызывая у меня слабый смех.
— Если захочешь, можем это устроить, — отвечаю ей.
Нахожу пальцами клитор и щелкаю, заставляя ее громко застонать.
— Я хочу, чтобы ты снова кончила. Позволь мне почувствовать это членом.
— Господи, ты единственный человек из всех моих знакомых, который хочет, чтобы я так бурно кончала, — отвечает она мне.
— Ты знакома с мальчиками, Хейли. С мальчиками. Я не гребаный пацан и трахаюсь, естественно, не как они. — Отвешиваю ей шлепок по груди, что заставляет ее взвизгнуть.
— Пошел ты! — кричит Хейли.
— Зачем ты это сделал?
— Затем… — ударяю по второй, — что не потерплю твоих поганых словечек. Пора тебе научиться хорошо себя вести, и, если не хочешь слушать, значит, возможно, я смогу вбить это в тебя своим членом.
— Не вижу в этом смысла, — говорит она.
— Продолжай болтать, и завтра я отшлепаю твою задницу, — рычу я, подобный ответ заставляет меня трахать ее еще грубее.
— У нас нет твоего урока завтра.
— Неважно. Я беру что и когда захочу, и ты даешь мне все, что я требую.
Мы. Поняли. Друг. Друга? — Каждое слово — очередной шлепок.
— Да.
Тянусь к ее клитору и покатываю его между двумя пальцами.
— Да, что?
— Да, сэр! — стонет она.
— Умница. Продолжай и, может быть, я немного смягчусь. — Я так глубоко вбиваюсь в нее, что стол скользит по полу. — Или это противоречит тому, что ты хочешь? Потому что тебе нравится моя грубость, не так ли? Нравится, когда в твою киску вбиваются, словно ты какая-то кукла для траха.
