Страх я испытываю лишь перед своим собственным сопротивлением, потому как оно исчезает, когда дело касается Томаса.
— Сегодня ты прогуляла урок. Снова, — произносит он. — Я сказал тебе не делать этого. Так почему ты так поступила? Нравится бесить меня?
Он шагает позади меня, пока я пялюсь перед собой, не желая смотреть на него… Потому что каждый раз, когда я это делаю, то чувствую слабость в коленях.
— Тебе не нравятся мои уроки? Думаешь, что не можешь ничего выучить? Или тебе попросту неинтересно?
— Ничего из вышеупомянутого.
— Тогда что?
Такое чувство, словно он искренне интересуется. Словно ему на самом деле небезразлично мое мнение.
Но зачем ему… Он мой профессор, а я его студентка. И все, так ведь?
Потому что он сам сказал, что на этом все… или нам стоит это продолжить?
Профессоров не волнует интерес студента так, как его волнует мой.
Я почти собралась с духом ответить ему, но вспоминая сегодняшнее утро, машину и женщину, которая привезла его на работу, не могу не задать иной вопрос:
— Сегодня утром… я видела, как вы выходите из машины.
За рулем была женщина.
— О…— Томас коротко улыбается, когда я поворачиваю голову. — Так вот в чем дело.
Не говорю ни слова. Не хватало, чтобы я еще открывалась перед ним.
Внезапно его пальцы оказываются на моей шее, снова, а губы располагаются настолько близко к моему уху, что я перестаю дышать.
— Ты ревнуешь.
— Нет, — возражаю я.
— Ничего страшного… тебе не стоит переживать о ней, — шепчет он мне на ухо.
Его пальцы спускаются вниз по моей шее, плечам, по всей спине, оставляя мурашки после себя, пока не останавливаются на моей талии.
Томас надвигается на меня сзади всем телом, и у меня не остается другого выбора, кроме как наклониться вперед, пока он удерживает меня.
— Но ты нарушила мои правила, Хейли. Не пришла на урок, даже когда я сказал тебе. Понимаешь, что это значит?
Медленно киваю. Не потому, что знаю, что это означает, а потому, что хочу узнать.
— Я заставлю тебя запомнить мои правила, — шепчет он, на краткий миг позволяя языку коснуться моей мочки, что посылает волны жара по моему телу.
Затем отступает, наполняя воздух густым желанием.
Прежде чем мне удается оглянуться через плечо, звучит его командный голос.
— Наклонись вперед.
Я колеблюсь.
Три секунды.
Вот и все время, что требуется мне на обдумывание.
Мое тело само по себе наклоняется вперед, пока мозг продолжает на меня кричать. Что я творю? Почему я это делаю?
— Ниже. Лицом на стол.
Не знаю почему, но повинуюсь.
