Мой взгляд падает на синяки на ее лице, и я произношу:
— Не думаю, что причиной этому стало падение с лестницы.
Она вскидывает брови.
— Возможно. Мы не знаем. Она не сказала ничего, только позвонить тебе.
— Хорошо. — Я поджимаю губы. — Как насчет ее парня?
— Эээ… Да, ему мы тоже звонили. Он ничего не сказал, только подтвердил, что она упала с лестницы.
— Ну да, — хмурюсь я.
— Кажется, он пьет кофе. Если тоже захочешь, можешь купить его по коридору налево, — улыбается она.
— Нет, спасибо, — отвечаю я.
— Просто хочу остаться с мамой на секунду. Если все в порядке.
— Конечно. Я оставлю вас вдвоем. О, она может скоро проснуться. Доза морфина была уменьшена, поэтому она не будет все время вялой.
— Спасибо, — говорю я, когда она выходит из комнаты.
Я глубоко вздыхаю, а затем глажу маму по щеке.
— Эх, мама… что он с тобой сделал?
Уголок ее рта дергается, мама издает мягкий стон. Я улыбаюсь, борясь со слезами.
— Тсс… не разговаривай пока.
— О, ты тоже здесь. Не могла приехать раньше?
Как только слышу его противный голос, оборачиваюсь и рычу:
— Это все твоя вина.
— В чем? Что тебя не было рядом? — фыркает он. — Это все ты, девочка.
— Не разговаривай со мной. Ты достаточно сказал, — бросаю я. — Я не хочу, чтобы ты находился рядом с моей мамой или со мной.
— Ну, не повезло, малыш, потому что это моя женщина.
— Она не твоя. Это тебе не предмет, которым ты владеешь, а человек, и я знаю, что она не просто упала с лестницы.
Его лицо перекашивает.
— Что? Ты полагаешь, что это сделал я? Чушь собачья.
Мама вдруг зажмурилась, и я тут же переключаюсь на нее.
— Мам! — Я хватаю ее за руку и сжимаю. — Я здесь.
— Хейли? — Она поднимает руку и вытирает лоб. — Боже, я рада, что ты здесь, — бормочет она, но я прекрасно ее понимаю.
— И я никуда не уйду, — отвечаю, крепче сжимая ее ладонь.
— Мне приснился такой плохой сон. И я чувствую себя сонной. Как будто сплю уже несколько дней.
— Это медикаменты, — говорю я со слабым смешком.
— Да, и потому что она ленивая пизда.
— Заткнись! — говорю я, оборачиваясь. — Просто заткнись.
В бешенстве он бросает свой кофейный стаканчик на стол и рявкает:
— Как ты смеешь говорить со мной таким тоном?
— Прекратите… — бормочет мама.
— Нет, тебе нужно научиться вести себя.
— А тебе нужно научиться держать руки подальше от моей мамы, — рычу я.
— Что ты сказала? — Его брови сходятся на лбу, а кулаки сжимаются.
— Ты меня услышал. Я знаю, что это твоих рук дело.
