За все это время «АК» не отклонились в сторону ни на сантиметр.
«И рукопашный должны знать в совершенстве, – подумал Андрей. – Кто же вас, ублюдки, учил-то?»
Прикрыв глаза, он решил «заснуть». Еще пятнадцать минут он отсчитывал про себя каждую секунду, чувствуя, как учащается пульс. Краем уха майор улавливал звуки за спиной. Боевики, вволю наговорившись, притихли.
«Может быть, даже задремали, – предположил Лавров, – они не ближе, чем метрах в семи-восьми от меня».
Чтобы случайно не сделать неосторожного движения, он боялся расслабиться.
Первое время сидеть напряженным ему было легко, но потом Андрей почувствовал, как затекли ноги и ноет позвоночник.
Наконец, когда отмеренное самому себе время истекло, он решился взглянуть на охранников.
«Если хотя бы один из них, тот, что у входа, отвлекся, можно попытаться их нейтрализовать. Другого выхода нет».
Медленно, словно просыпался, майор открыл глаза и… встретился с бесстрастным взглядом охранника. Тот, глядя в лицо Батяни, усмехнулся, слегка искривив губы, как будто читал все его мысли.
Лавров попытался выглядеть безразличным, но это ему плохо удавалось. Лаврова всего трясло от злости и отчаяния.
«Вот твари! Ничего не получится. Неужели это конец? Во всяком случае, для меня и для Ларисы. Фээсбэшник все равно возьмет этот проклятый самолет. Старлей с ребятами тоже тянуть бесконечно не станет», – мысли путались.
Он понял, что ситуация практически безвыходная. Он смерил глазами расстояние и понял, что решаться на прыжок бессмысленно – боевики даже приподняться не дадут.
«А если у них прямой приказ меня не убивать? Ведь получается, что в таком случае Мустафа теряет главного заложника. Он должен понимать, что перед Ларисой Вежновец не остановится… Да нет! Глупости. Если и есть такой приказ, все равно на курок нажмут – инстинкт самосохранения сильнее. Да и связали бы они меня в таком случае. А эти двое очередь выпустят и не моргнут».
Лавров продолжал лихорадочно искать выход из создавшегося положения.
«Бросить в них чем-нибудь и упасть за кресло? Чем бросить? Под рукой ничего нет. Не успею. А даже если смогу каким-то чудом, один хрен – дальше-то что делать? Пока я могу только ждать. Должен же их командир сейчас выйти. Приказы-то о сдаче я буду отдавать – больше некому. Только бы эти меня поближе подпустили».
Лавров с досадой вспомнил, что у него уже был подходящий момент. Когда он только взобрался в самолет, они стояли с Мустафой друг против друга.
