– Пошли.
Мустафа еще издали заметил двух русских, направлявшихся к самолету, и ждал их уже внизу, у надувного трапа, на который была сброшена веревочная лесенка. За его спиной стояли два боевика с автоматами. Одноглазый не смотрел на часы и не знал точно, сколько прошло времени. В душе он боялся, что полчаса пройдут, а парламентер так и не появится. Тогда бы пришлось показательно расстрелять кого-нибудь из пассажиров. Его слова не могли быть простой угрозой. Русские, заставившие ждать столько времени, крепко задели его самолюбие.
Ему казалось, что при этом он теряет авторитет у подчиненных. На счастье самого Мустафы, на двадцатой минуте ожидание окончилось. Ему не пришлось никого убивать. Если бы был расстрелян хоть один заложник, Лавров, не колеблясь, начал бы штурм.
Майор, пока шел к самолету, неприметно осматривался, пытаясь определить, что за сюрприз готовят боевики. Вежновца больше интересовали нацеленные на них стволы автоматов. Возле самолета оказалось не три, а четыре человека. Телохранители Мустафы расступились, за ними стояла Лариса.
Ее в последний момент вытолкнули вперед. Она низко опустила голову и, казалось, никого и ничего не замечает.
Не дойдя тридцати метров до трапа, Лавров и Вежновец остановились. Мустафа секунд пять их рассматривал, потом сказал что-то по-пуштунски. Лавров вопросительно взглянул на Вежновца.
– Он сказал поднять руки.
Продемонстрировали одноглазому пустые ладони. Один из охранников быстро подбежал и торопливо обыскал парламентеров. Вернулся к Мустафе, прошептал пару слов на ухо.
Тогда одноглазый, оставив сзади своих товарищей, подошел и стал напротив русских.
– Кто главный? – спросил он, при этом глядя на майора, безошибочно распознав в нем командира.
Фээсбэшник перевел, Лавров указал на себя, на что Мустафа утвердительно кивнул. Около минуты они смотрели друг на друга. Наконец майор заговорил:"
"– Мы выслушали ваши требования. Проконсультировались. У нас приказ из Москвы, ради жизней заложников их выполнить, спецназ сложит оружие, – солгал он, – но, чтобы собрать всех своих людей в одном месте, мне потребуется около трех часов, – Лавров повернулся к фээсбэшнику: – Скажи ему, что при высадке наверху был сильный ветер.
Гораздо сильнее, чем внизу. Парашютистов разбросало в радиусе трех-четырех километров. Чтобы их собрать, нам нужно время. Мои ребята будут подчиняться только мне, и никто, кроме меня, им не сможет приказать. Переводи! – он опять повернулся к Мустафе, наблюдая за его реакцией, пока чекист переводил.
