Зато я дам вам потрогать верхушку корабельной сосны на моем балконе!
Когда оба от души посмеялись, а призраки неспокойного эха опять растаяли на бетонных стенах, Мишка подался вперед и подпер подбородок ладонью:
— Одичаешь ты там, Паштетик…
— Не одичаю, братюнь, — тот легкомысленно махнул рукой. — Зато хата своя! Полноценная, на десятом этаже…
— Не страшно одному в огромном доме? — И Гольцман прижал ладони к щекам, изображая известного мальчика из известного фильма.
— Ну я ж не совсем один… — Пашка обернулся к входной двери, словно рассчитывал услышать, как где-то рядом заселяются новые жильцы.
— В соседнем подъезде, конечно, хором обжитых побольше. Но и у нас свет в окнах видел, вечерами изредка ремонты идут. Заезжать, правда, почти никто не спешит, без лифтов это напряжно…"
"Он еще раз осмотрел полупустую прямоугольную комнату. Коробки, разбирать которые было бессмысленно до покупки шкафа. Старый письменный стол, заваленный пакетами и связками книг. Тубы плакатов, которые было бы недурно поклеить, чтобы хоть как-то украсить помещение.
Тюки с постельным бельем, стоящий за ними велосипед. Гардину и шторы, повесить которые стоило в первую очередь. Мелькнула неуместная мысль — а не завести ли теперь кота?
Миха на экране хотел еще что-то сказать. Но ему не позволил низкий вибрирующий вой, прокатившийся по квартире сибирского друга. Паштет вздрогнул и тут же разозлился на себя за то, что до сих пор не привык, и по-прежнему пугался. Гольцман же в недоумении прищурился.
— Ветер хулиганит, — со знанием дела пояснил Комолкин и глянул в черное окно, за которым непогодило.
— Сифонить тут, конечно, зимой будет нехило, все в щелях…
И вдруг брови его скакнули на лоб, а губы растянулись в счастливой улыбке — в ночи закружило и завертело пышными хлопьями, невесомыми и мохнатыми, словно перья сказочной птицы.
— Ух ты, Миха, у нас снег!
Он торопливо подхватил ноут и развернул экраном к окну.
— Ого, — признали из теплого Сочи, — и правда, снег. Рановато он у вас нынче…
И правда, рановато.
Но красиво настолько, что несколько минут парни потрясенно молчали, наблюдая за невесомым снегопадом.
Где-то у соседей сверху жалобно, на одной ноте, монотонно мяукал кот.
На следующий день снег выпал снова. Начался примерно в полдень и шел почти до самых сумерек. Не успевшая запылиться, белоснежная перина сверкала так, будто «Щаковку» приукрасили к великому торжеству. Даже хмурые невыспавшиеся люди на улицах стали улыбаться чуть больше обычного.
