Во-первых, Цезарь приучен ходить на горшок рядом с горшком человеческим. Во-вторых, иногда меня настигает совершенно мужицкая привычка курить на унитазе, а с местной вентиляцией ванную комнату лучше не герметизировать…
Однако главным событием ночи становится вой.
Утробный, нечеловеческий, повторно разбудивший меня под самое утро. Едва проткнув сон, он рывком сдергивает меня с кровати, чуть не впечатав в столик с компьютером. Несколько последующих секунд кажутся воплощением кошмара — вой повторяется, меняя тональность и напор, а затем вдруг взрывается лютым кошачьим воплем и звуками отчаянной звериной драки.
Громкой настолько, словно происходит она не за окном, а прямо в спальне.
Я дышу медленно и глубоко, впервые в жизни убедившись, что «кровь в жилах» действительно может застыть, и это вовсе не метафора. Умоляю себя успокоиться и перестать дрожать. Жалобно зову Цезаря составить мне компанию.
Но кот тоже взбудоражен уличными разборками и из-под кровати не отзывается. С колотящимся сердцем откидываюсь на влажную подушку и провожу последний час в тревожной полудреме, проклиная подвальную шваль и бабулек, прикормивших дикую стаю…
День 2, среда.
Несмотря на ночную дуэль, ощущаю себя бодрой.
Начинает побаливать грудь, выдавая приближающиеся месячные. И ночное воспоминание все еще бросает в холодную дрожь. Но я без усилий заставляю себя быть жизнерадостной.
Наконец-то варю кофе. Готовлю Цезарю королевский завтрак, меняю воду. Немелодично подпевая, слушаю на смартфоне Елку и Дэвида Гетту. Планирую рабочий день — первые съемки, набор фотобанка.
Мне предстоят дебютный визит на стройку и детальная экскурсия по ГРЭС."
"Под аккомпанемент музыки во дворе снова появляется «Васявасявася!», забавная и пугающая в равной степени. На «Лавочке-FM» сегодня всего две старухи; несмотря на жару, обе одеты в плащи made in USSR (синий и бежевый), из черных галош торчат яркие (розовые и лимонные) носки.
Задумываюсь, что в городке действительно много стариков. Может, разговоры о катастрофе и преувеличены, на улицах хватает и юных мамаш с колясками.
Но все же город потихоньку чахнет, а люди моего поколения (и младше) до сих пор стремятся в Ачинск, а то и вовсе в Красноярск.
Все-таки интересно, что Людмила Павловна рассказала обо мне соседкам? Улыбаясь мыслям, дымлю в форточку. Я привыкла не обижаться. Ни на упреки в лишнем весе, ни на критику скверного характера. И сюда я приехала не ради обид.
Это станет началом новой главы. Я вымараю из памяти предателя Олега.
