Он кривится и одновременно, с облегчением выдыхает. Я вижу, как напряжение его отпускает, и с лица пропадают грозные чёрные чешуйки и глаза уже не такие холодные.
Он уходит, а я как дура остаюсь одна.
Сажусь в кресло и издаю нервный смешок.
Сбежала от крёстного, который запрещал мне лететь в космос, и оказалась у дракона, который теперь тоже окружает меня запретами.
Как же «здорррово», что рвать и метать хочется!
⅏
По моим представлениям проходит целая вечность, но я стоически исполняю приказ адмирала и сижу в чёртовой комнате.
Как хорошая и примерная девочка жду появления хоть кого-нибудь, кто позволит мне, наконец, приступить к своим прямым обязанностям.
Помимо долгого ожидания я усердно молюсь, чтобы дети оказались живы.
И наконец, двери открываются, и входит сам адмирал Рейк. Взгляд полон ярости, выражение лица – не подходи, убью.
Я поднимаюсь с кресла и в упор гляжу на хмурого дракона, внутри всё обрывается.
— Дети? — выдыхаю едва слышно.
Сердце моё не просто быстро бьётся, оно колотится и заходится, как в приступе бешеной лихорадки, вот-вот пробьёт рёбра и выскочит из груди.
— Есть выжившие, — мрачным тоном сообщает Рикард, — дети почти все невредимы, есть несколько раненных. Их сопровождающим досталось сильнее всего. Теперь нужна твоя помощь, Арианна.
Из моих лёгких выходит воздух – это вздох облегчения.
Тут же судорожно киваю, хватаю свой рюкзак с самым необходимым для оказания первой медицинской помощи, и следую за адмиралом.
— Осматривай их, а мы сейчас возвращаемся на «Кинжал». Детей разместим в пустующих каютах, — говорит дракон. Замолкает, когда мы подходим к отсеку, куда доставили все кассов. Здесь обычно располагается десант в ожидании переброски на другой корабль, планету, астероид. А сейчас все сидячие места убрали и прямо на полу разместили всех спасённых.
Я насчитываю девятнадцать малышей в возрасте от десяти до четырнадцати лет по земному. Кассы развиваются, как и земляне.
Дети рассажены вдоль стен.
Все как один обнимают коленки и смотрят на своих спасителей не с облегчением и радостью, а с тусклой настороженностью.
Никто из детей не ревёт, не скулит, не стонет, маму с папой не зовёт. Что поделать, кассы – это не земляне. Они скупы на эмоции. Но я не думала, что даже в экстремальной ситуации они будут сохранять титаническое спокойствие.
Четверо из детей ранены.
У одной девочки сломана рука, и она её баюкает, прижимая к себе.
