После собрания я ещё раз проверяю своего повторного пациента и соута. У обоих всё отлично. Можно заняться адмиралом. Мужчина как раз снова ждёт меня, только теперь в кабинете. Сидит в кресле и перебирает свои настройки симбиота. Или просматривает новости. Или ещё что-то.
В общем, он отрывается от дела, когда выхожу и говорю:
— Пациенты стабильны. Никому ничего не угрожает, можем пойти к тебе и-и-и-и…"
"Многозначительно двигаю бровями, намекая адмиралу на обещанное.
— И? — усмехается он и делает вид, что не понимает.
Хотя по глазам вижу, всё он помнит и знает.
— Ну как же… — мурлыкающим голосом произношу я и оказываюсь в крепких мужских руках.
Провожу пальчиками по белоснежной ткани его формы, под которой бугрятся литые мышцы.
— Ты мне обещал показать свою звериную ипостась. Я жажду увидеть зубастого, шипастого, чушуйчатого дракона. Я изучила ментальный справочник твоей расы и у меня в голове родился довольно устрашающий образ… Так что… идём?
Медленно провожу по губам языком и смотрю в лицо адмирала.
Его глаза темнеют, и в них появляется уже знакомый мне голод.
— И после того как покажу тебе себя другого, ты сделаешь со мной нечто… необыкновенное, — с искушающей улыбкой произносит адмирал.
И кто кого соблазняет?
— Всё так, — говорю игриво.
Мужчина перехватывает мои шаловливые ладони, мягко сжимает, целует мои пальцы и произносит:
— Идём.
В каюте адмирал начинает нервничать и чтобы подбодрить мужчину, начинаю задавать наводящие вопросы:
— У вас в звериной биоформе все органы чувств становятся острее, так?
— Так, — кивает Рикард и снимает китель.
— Ммм… Ещё вы становитесь выше… сильнее… — произношу томно-мечтательно, будто говорю не о боевой ипостаси дракона, а о воздушном пирожном, которым вот-вот буду лакомиться. — А потрогать себя позволишь? Слушай! А драконы в боевой трансформации щекотки боятся?
И мне удаётся рассмешить адмирала. Он смеётся, качает головой и говорит:
— Великий Рой! Ари, откуда эти мысли о щекотках? Никто в здравом уме не станет проверять, будет драконам щекотно или нет, потому что даже подойти не смогут, будут мгновенно уничтожены.
Я фыркаю.
— Это если бой идёт, а если любимая женщина?
Он вдруг смотрит на меня каким-то другим, особым взглядом, будто я сказала нечто удивительное, но не комментирует, лишь улыбается и проникновенно произносит:
— Что ж, вот и проверишь… любимая моя…
У меня по коже пробегают мурашки, сердце бьётся чаще, в животе возникают те самые бабочки… Чувствую, лицо моё розовеет.
