И смотрит при этом мне в глаза. — Благодарю вас, Арианна за спасение. И за руку. Вы – чудо.
Тяну руку, но он не отпускает.
Та-а-ак, это ещё что за фокусы?
— Это моя работа, — произношу строго и добавляю льда голосу: — Марк, немедленно отпустите.
Он лишь улыбается.
— Пустите, — требую я и начинаю злиться.
В этот момент входит Олив и застывает на пороге. Касса хмурится.
— Не могу, — выдыхает Марк с жаром и смотрит мне в глаза как влюблённый придурок. — Скажите, Арианна, а вы – свободная женщина?
От удивления мои брови теряются в волосах.
Я издаю нервный смешок. К счастью ситуацию спасает касса.
— Лучше тебе не прикасаться к доктору Мэй, если не желаешь лишиться всех своих конечностей, — с самым серьёзным тоном говорит Олив.
Марк тут же разжимает пальцы, и я убираю руки за спину, а мужчина спрашивает:
— Это ещё почему?
— Потому что мой мужчина не оценит вашего ко мне внимания, — произношу ледяным тоном и повторяю требовательно: — Ещё раз, вы оба свободны.
— Я могу оказаться лучше его, — говорит этот ненормальный мне в спину, когда отворачиваюсь.
Он что, головой повредился во время катастрофы?
— Марк, прекрати, — обращается к нему Алекс. — Тебе уже всё сказали. Идём.
— Марк, доктор Мэй точно не для тебя, — с угрозой в голосе говорит Олив. — Она — пара дракона, адмирала этого корабля. Поэтому умолкни и забудь.
— Пара дракона? — как один переспрашивают мужчины.
Я демонстративно закатываю глаза, но что-то объяснять даже не собираюсь.
— Идёмте, как раз пообщаетесь с ними, — хмыкает Олив.
Что там думают мужчины, мне неинтересно.
Олив уводит их, а я принимаюсь за кассов.
Глава 27
⅏
⸎ РИКАРД ⸎
— Я тебя поздравляю, мой друг, — с улыбкой говорит Лукас и хлопает меня по плечу. — Видит Рой, втайне я надеялся на упрямство Арианны и она нас не подвела.
— Нас? — приподнимаю в удивлении одну бровь.
— Всю команду, Рик, — смеётся он, — и тебя. Нет, правда, она обладает поразительной самонадеянностью и вселенским упрямством. Я даже и подумать не мог, что Мэй всё-таки догадается сама о тебе и себе и возьмёт ситуацию в свои руки.
Меня коробят его слова.
— Знаешь, сначала я расценил её настойчивость видеть тебя, как дерзость, но в сложившейся ситуации у неё другого выбора не было.
— Дерзость? — повторяю я и словно попробую это слово. — Нет, Лукас, я бы не назвал её поступок дерзостью. Глупостью, но не «дерзостью». Я мог оказаться в невменяемом состоянии и мог… убить её.
Брови Лукаса сходятся вместе, пока он подавляет вспыхнувшие эмоции.
