– А ты пожелал женщину, которую поклялся ненавидеть, – напомнила Эрика, хотя тут же пожалела о сказанном.
Напрасно она издевается над человеком, бросая ему в лицо его же собственный позор. Он немедленно просунул палец за ошейник, приподнял пленницу, пока их носы едва не столкнулись, и зловеще-тихо заявил:
– Я презираю тебя, девчонка, и не сомневайся в этом! Презираю тебя и ту ледяную воду, которая течет в твоих жилах. Правда, она превращается в кипяток, стоит мужчине прикоснуться к тебе, не так ли? – злобно усмехнувшись, добавил он.
Эрике следовало бы быть благодарной просто потому, что он ответил такой же издевкой. Но она все еще была слишком сердита, чтобы отступить или промолчать:
– По крайней мере я не ищу извинений собственному поведению и не стремлюсь переложить вину на других.
Он одним легким толчком отбросил ее прочь, едва слышно прошипев:
– Возвращайся в мою комнату, девчонка! Я пошлю Эду помочь тебе. Твое появление внизу может подождать еще денек.
– Когда твоя мать не будет уверена, что ты забавлялся именно со мной?
Эрика не оглянулась, чтобы проверить, больно ли ранила Селига ее колкость, и помчалась назад, оставив его кипеть яростью и охваченным таким возбуждением, что низ живота надсадно ныл.
Он несколько минут стоял неподвижно, безуспешно пытаясь немного успокоиться и, не раздумывая, устремиться вниз.
Селиг встал в открытой двери спальни – Эрика не смогла захлопнуть ее за собой – и увидел, что узница скорчилась в углу, нагнув голову к поднятым коленям, так что разметавшиеся волосы почти скрывали наготу.
Вид этой съежившейся фигурки так подействовал на Селига, что он в бешенстве пнул косяк и тут же громко выругался, потому что как раз сегодня надел сапоги из мягкой кожи. Как она посмела заставить его почувствовать жалость к ней и одновременно возбудить такую неуемную страсть?
Ему удалось привлечь внимание Эрики. В голубовато-зеленых глазах не было ни единой слезинки, но и огонь гнева почему-то погас. Казалось, Селиг увидел лишь страдание, чего никогда не мог видеть у женщин без того, чтобы немедленно не прийти на помощь.
Поэтому предпочел поскорее удрать, прежде чем сделает какую-нибудь глупость в попытке утешить Эрику Бессердечную.
Глава 26
Было бы слишком наивно с его стороны надеяться, что его мать промолчит о том, что видела наверху. И стоило мужчинам вернуться с охоты, как отец, подняв брови, с сожалением поглядел на сына и покачал головой. Ройс же просто рассмеялся во весь голос, встретившись глазами с зятем.