Договорившись с советником о немедленном отправлении, я тут же поспешил в свою комнату, для того чтобы прихватить с собой парочку семейных амулетов, которые, разумеется, были скрыты от любопытных глаз целой серией заклинаний, и это при условии того, что они лежали в сейфе. И нет, я не был параноиком, просто прекрасно знал силу артефактов и неуёмное любопытство местных жителей, которые вечно были готовы засунуть свой нос туда куда надо, а ещё чаще туда куда не нужно!"
"Как я намучился в первый год своего обучения словами не описать.
Первокурсники не живут одни, их селят обычно по двое или трое в одну комнату в зависимости от того, у какого количества получается поступить. В течение года обычно отсеивается ещё как минимум половина, большинство просто не выдерживает нагрузок и работы по десять двенадцать часов в день шесть дней в неделю и к началу второго курса, почти у каждого, оказывалась в полном распоряжении своя комната. Заслуженная награда для тех, кто смог пережить этот первый год.
Скажу так, даже мне прошедшему подготовку в офицерской академии приходилось несладко, что уж творилось с остальными, у которых не было за плечами каждодневных многолетних тренировок и говорить не стоит.
Я надеялся, что амулеты помогут мне как можно быстрее вернуться, их мощи вкупе с моей силой вполне должно хватить для того, чтобы найти обратную дорогу порталами.
Наконец, покидав в небольшую сумку вещи, я вышел из комнаты. Как раз вовремя, для того чтобы столкнуться нос к носу со своим закадычным соперником.
— Эй, Карреттони! Ты это куда собрался? Решил отдать мне право выбрать себе комми первым и наконец, показать тебе северному выскочке твоё настоящее место? — голос Лучьянно, как всегда сочился ядом и сарказмом, а советник, который ожидал меня в коридоре, взирал на всё это в полнейшем шоке. Оно и понятно, разве можно так разговаривать с сыном императора?
Вот только тут я совсем не сын императора, а просто Томми Карреттони сын северного башмачника. На секунду я даже представил себе, чтобы случилось с моим отцом, если бы он узнал о том, какое имя я себе взял и что его считают башмачником.
Лёгкая усмешка коснулась моих губ, и сразу же погасла. Всё потому, что советник уже открыл рот для того, чтобы отчитать Лучьянно. Этому просто нельзя было позволить случиться, ведь в этом случае мне бы пришлось забыть про возвращение в академию. Я быстрым и отточенным движением сложил руки и советника настигло заклинание молчания.
