— Ладно! Но у вас не больше получаса, — отрезал он и развернувшись отправился в сторону таверны.
Альберт Томмасино, младший наследный принц Мазарии
Не знаю почему, но после фразы Софи, я тут же именно это себе и представил, Мицио в корсете и одна эта картинка вызвала во мне такие реакции здорового мужского организма, которые от неё точно не должны были появляться. Успокаивало, если в этой ситуации хоть что-то могло меня успокоить, только одно в моём воображении Мицио все же был девушкой, с небольшой аккуратной грудью.
На этом, впрочем, всё хорошее и заканчивалось.
Буркнув о том, что у них не более получаса времени для того, чтобы закончить этот дурацкий поход по магазинам я отправился в таверну.
Не знаю как Мицио, но я уже порядком проголодался и был бы совершенно непрочь перекусить перед возвращением в академию. О пищевых привычках Софи я даже думать не буду, она, как и любая женщина, оказавшаяся на ярмарке, тут же утрачивала контакт с реальностью и напрочь забывала обо всех первых необходимостях, таких как сон, еда и, наверное, даже утрачивала необходимость во всех остальных нуждах организма.
Кроме того, в таверне можно было послушать все последние новости и сплетни, что было немаловажно. Ситуация с Евой нет-нет, да приходила мне на ум, да и чем демоны не шутят, вдруг мне удастся узнать хоть что-то о семье Мицио, ведь они наверняка его ищут.
Если бы я был в столице, то, наверное, заказал себе газету, но сделать это в академии было достаточно сложно, просто потому что вызвало бы огромное количество вопросов.
Газету империи во всей академии выписывал только ректор, и то, она ему всегда приходила за вчерашний день, что вызывало целое море шуток о свежести последних новостей. Шутки эти, разумеется, произносили только за спиной самого ректора. С другой стороны, за три года жизни на острове Шикле, в академии и в одноимённом городке, я осознал одну просто потрясающую вещь. Земля полнится слухами, и, конечно, не все, но в большинстве своём эти слухи гораздо более точны и правдивы, чем то, что пишут в газетах.
Мой отец не принимал в расчёт внимательность и любовь к пересудам своих подданных, но я, прожив среди них достаточное количество времени, успел не только это отметить, но и научиться получать из этого выгоду.
В таверне царила неожиданная тишина. Густая и зловещая. Нет, я, разумеется, не ожидал от этого места посредине дня буйной гулянки с продажными женщинами, но всё же было слишком тихо. Хотя народу было достаточно.
