— Ну отчего же… — Иррандо стал аккуратно, но успешно пробиваться сквозь гущу молодёжи к сцене.
Вот когда порадуешься, что у тебя не просто муж огромного роста и с подобным разворотом плеч, а дракон-огнеборец. Он увеличил температуру тела, и люди сами расступались, оглядываясь и не понимая, откуда идет такой жар. Я тоже чувствовала себя так, будто меня ведёт за собой за руку мощная тепловая пушка. Но к жарище мне уже не привыкать. И вообще, у всего есть две стороны.
Иррандо с любопытством глазел на людей. Надо же, его не смущали мало одетые девушки, сплошь в открытых маечках, джинсах и даже шортах.
Неужели привык и смирился?
— Я люблю увеселения, — со сверкающими глазами обернулся ко мне Иррандо.
Ещё бы! А то я не знаю! Как он танцевал на нашей свадьбе! И на балу потом, и на плясках на ярмарке. Кажется, танцы и праздники — это то, что он любит больше всего! После меня и полётов, конечно.
Небо темнело по ускоренной программе. Все вытягивали шеи к сцене с нетерпением: ну, когда же, когда?! И вдруг металлическая громадина сцены, похожая на здоровенный инопланетный корабль, начала сверкать диагоналями голубых огней под громыхающие ритмы.
А в центре зажглась гигантская буква «А».
Иррандо сжал мою руку и пробормотал восхищённо:
— Магия Ока.
— Угу, световые эффекты.
Света становилось всё больше. По конструкциям стали расплываться голубые волны, и на сцену выбежал музыкант. Полыхнули факелы перед ним.
— О, он тоже заклинатель огня! — радостно отметил Иррандо.
Ну, пусть. Ему, наверное одиноко быть здесь такому одному.
И я кивнула.
Ритмы нарастали. Парень на сцене, крошечный отсюда блондин, колдовал над пультом, который возвышался посредине, как трон на пьедестале. Звуки разбушевались, они обрушивались на толпу, сминая энергией и драйвом. Светомузыка тоже. С густыми сумерками вспышки на сцене казались ещё ярче. Прожекторы освещали море людей то зелёным, то красным, то голубым. Творилось что-то невообразимое."
"Народ возле нас приплясывал, прыгал, задирал руки вверх, подпевал и бесился.
Иррандо с расширенными от изумления и восторга глазами смотрел на представление, и вдруг начал пританцовывать в такт — чувство ритма у него всегда было отменное — и прокричал:
— Мне нравится, Анрита, мне нравится! Это так… так… Вау! Как ты говоришь!
— Ура! Вот что значит наш мир! Это драйв! Это ритм, понял?!
— Понял! — перекрикивал он динамики с горящими глазами.
Диджей переключился на медленную композицию, полились фортепианные аккорды.