Бормоча всякую ерунду, я начала пятиться к выходу из приемной. Что-то мне совсем стало плохо под пристальными взглядами милого дедули-палача, недовольного ректора и задумчивого Родерика.
Выйдя на свежий воздух, я длинно выдохнула, отпуская напряжение и пошла к общежитию.
По дороге я с тоской размышляла, что столько неприятностей на мою голову могло свалиться только в наказание за какие-то совсем тяжкие грехи. Понять бы еще, за какие именно. И тогда я, честное слово, больше никогда так делать не буду… Обещаю!
– Елизавета, можно вас на минуточку.
– словно из воздуха возле меня материализовался королевский дознаватель Зорвил Бран, и с задумчивым видом пошел рядом…
Глава 26. Нам нужны настоящие мужчины, а тряпки пусть остаются швабрам
Родерик
Я следил, как Лиззи пятится к выходу, настороженно поглядывая то на инквизитора, то на меня. И задумчиво – на Стена.
Этот ее взгляд мне совсем не понравился – что происходило в кабинете после того, как его покинул королевский дознаватель?
С трудом подавив желание пойти за ней и задать свои вопросы, или прямо здесь взять Стена за горло и вытрясти информацию, скомандовал:
– Заканчивайте тут стоять – у нас есть что обсудить, – и не оглядываясь пошел к двери, зная, что эти двое последуют за мной.
Мои личные вопросы могут немного потерпеть – никуда ты, шустрая красавица, не денешься от меня. И ты, дорогой кузен, тоже.
– Что это за девица? – вкрадчиво поинтересовался Ракарвисс, когда мы разместились в кабинете ректора.
Стен с задумчивым видом сидел за своим столом и, казалось, мыслями был далеко отсюда – он выглядел странно с того момента, как я увидел его орущим на Ракарвисса в приемной.
Инквизитор вольготно развалился на диване, разве что ноги не задрал на стоящий рядом столик, и оттуда по очереди ощупывал взглядами то Стена, то меня.
– Что у ТЕБЯ за интерес к магистру Дворцовой? – холодно осведомился я. – И что ты устроил в приемной, обнимая ее на глазах у всех?"
"Старый гаденыш вытянул трубочкой узкие губы, причмокнул и усмехнулся:
– Она сама выпрыгнула на меня из кабинета ректора Грраниса.
Я всего лишь поддержал ее и не дал упасть. Ну и пощупал слегка – ничего такая, нежненькая. Люблю худышек.
Бэзилово племя! Я до скрежета стиснул зубы и прикрыл глаза – нельзя. Пока нельзя убивать эту тварь…
И ни в коем случае нельзя позволить ему догадаться, кем Лиззи является для меня. А дорогого кузена, которому так хочется свернуть шею, я размажу чуть позже.
Я крепче сжал зубы и молчал.
