«Точно, сегодня ведь лунное затмение. – мелькнула мысль. – Полнолуние, ночь Всех Святых и затмение – все одновременно…». И опять стылый ветер шевельнул мне волосы.
– Лиза, ну что ты стоишь?! – из оцепенения меня вывел голос Ярославы. Она сунула мне ручку с листочком, бокал с шампанским и подтолкнула к одному из лучей пентаграммы:
– Вот свечка – пиши, сжигай, и пепел в бокал. Выпить до дна. Лиза, шевелись!
Не знаю, что произошло такого, что я, Елизавета Константиновна Дворцова, страшный вузовский препод, от одного голоса которой у студентов начинали дрожать пятки, вдруг послушно опустилась на колени возле свечи на луче пентаграммы.
И почти не думая написала то, о чем действительно мечтала:
– «Хочу участвовать в программе обмена между вузами, и получить должность преподавателя в МАИ(*)». Поставила жирную точку. Потом подумала, хихикнув, исправила точку на запятую, и приписала: – «…и выйти замуж за молодого и красивого ректора».
Хотела еще добавить «по большой и страстной любви», но решила, что нелепостей в происходящем и так достаточно.
– Лиза, сжигай быстро, пепел в бокал и выпей! – раздался над ухом требовательный шепот Ярославы. Да что она ко мне привязалась? Мстит за то, что привезла ей очередной шедевр «от Марины»?
Махнув на все рукой, я сожгла бумажку и, стряхнув пепел в бокал, парой глотков осушила его.
И тут… тут случилось то, чего не ожидала не только я, материалистка до мозга костей, но и, похоже, никто…
__________________
(*) МАИ – Московский институт авиации, один из крупнейших ВУЗов страны.
Глава 3. В которой Лиза начинает жалеть, что всю жизнь была атеисткой
– Как посмели, смертные!? – в центре нарисованной пентаграммы буквально из воздуха возник огромный, с красной кожей, черными витыми рогами и широкими крыльями…демон. Да быть не может!
Я оторопело рассматривала здоровенного мужика с демоническими причиндалами, в уверенности, что нас кто-то разыграл. Потом покосилась на окно, где от белой луны не осталось ничего – жутковатый багровый свет заполнил собой весь проем и, казалось, перетекал через стекло, расползаясь по стенам и полу неприятным мерцающим маревом.
Под ногами демона в центре пентаграммы пыхнуло огненными искрами, он расправил свои кожистые крылья и утробно, очень зло прорычал:"
"– В такую ночь вы призвали меня, человечки! – прищурил красные глаза и по очереди оглядел нас. Когда его жуткий взгляд дошел до меня, моя бедная душа бегом умчалась в пятки, до того страшно стало.
