Правда, ходить без платка пока не решалась, боясь, что чешуйки могут снова появиться в самый неподходящий момент. Нет уж, пока не разберусь, что там демон сочинял про «быть мне драконом», лучше в платочке похожу. Или сделаю себе прическу, прикрывающую виски.
Но это все завтра, а сейчас…
Сейчас мне надо было в библиотеку.
В конце концов, я почти две недели попаданствую, а в этом священном для всех попаданок месте так и не побывала. Не порядок. Я ведь помню из Васькиных рассказов, что героини ее романов в новом мире всегда первым делом бегут в библиотеку.
Честно говоря, я бы тоже пошла и даже однажды попыталась это сделать.
Но, увы, местное общественное книгохранилище оказалось платным. И за пользование ее богатствами полагалось отдать не много, не мало, а пять тивров, которые у меня и так наперечет.
Но сегодня я была готова потратиться.
Поэтому я снова аккуратно намотала на голову надоевший хуже горькой редьки платок, позвала Тучку, сопровождавшую меня во всех перемещениях по городу, и отправилась навстречу знаниям.
Я бодро шагала по чистенькой дощатой мостовой, как вдруг в витрине одной из лавочек увидела платье.
Сливочно-бежевое, из плотного травчатого шелка, оно гордо красовалось за стеклом, притягивая взгляды своей нездешней, и даже неуместной для этого скромного района роскошью.
Я остановилась и завороженно прилипла к стеклу, любуясь на благородный фасон и изящную отделку вышивкой и искусственными цветами.
– Чего встала, замарашка? Отойди от витрины, не загораживай товар! – из блаженного любования меня выдернул отвратительно скрипучий голос.
Рядом стоял долговязый, похожий на жердь мужчина в серых нарукавниках, и махал на меня руками, словно пытался прогнать голубя, какнувшего перед его носом:
– Кыш отсюда, девка. Нечего таким, как ты тут стоять.
– Что вы имеете в виду? – я очень старалась быть вежливой.
– Иди отсюда, зачуханная. В салоне мастера Барими для тебя нет ничего подходящего.
В недоумении я перевела взгляд на стеклянную витрину перед собой и вдруг увидела в ней свое отражение – высокая тощая фигура в потертом, линялом платье, странно повязанном платке, закрывающем половину лица, и пыльных, стоптанных туфлях…
Долговязый тип продолжал ругаться и махать на меня руками, но мне было не до него – на меня обрушилась проблема, почище большинства предыдущим моих проблем в этом мире.
И называлась она «нечего надеть».
Причем, это была не метафора, а очень, очень печальная реальность – на мне было мое единственное платье.
