Говорил цветистые комплименты, бросал пламенные взгляды, дарил подарки. Но когда думал, что я не вижу, в глазах его была скука и равнодушие, лишь иногда сменявшиеся азартом охотника за редкостями.
Я давно могла бы объявить его величеству, что свой выбор сделала и назвать имя Дебраско… Все равно нам не жить вместе, так какая разница, как он ко мне относится.
Но каждый раз, когда Дангор вызывал меня для беседы и интересовался, не готова ли я сделать выбор, мое горло перехватывал спазм, и я только и могла, что отрицательно качать головой.
Во всей этой ситуации лжи, притворства, подспудной агрессии и зависти, оказалось, что гад, хам и наглец Родерик Сторвилл – единственный, с кем я чувствовала себя… нужной.
Кто казался искренним в своих чувствах ко мне. Не к уникальной красной драконице, единственной в этом мире, а именно ко мне, Лизе Дворцовой.
Несмотря на снятую привязку, мы с Родериком все так же орали друг на друга при встречах. Я бесилась и злилась на его приставучесть, а он пытался обнять меня при каждой возможности.
Но в его глазах горели желание и интерес, а еще глухая тоска. Настоящие, не поддельно-напускные, как у всех этих драконов, засыпающих меня драгоценностями и подарками, но зевающих в моем обществе.
И ещё Родерик неловко, неумело, но пытался за мной ухаживать. Не так, как остальные.
Он не дарил мне вычурные, тяжёлые драгоценности, которые я складывала небрежной кучкой на тумбочке.
Не присылал мне букеты цветов, от которых у меня началась аллергия и я просто оставляла их в коридоре общежития, надеясь, что кто-то из соседок заберет их себе.
И не засыпал меня однотипными, будто написанными под копирку комплиментами.
Однажды Родерик принес мне книгу – маленький томик стихов о любви в изящной обложке с выдавленными на плотной коже серебряными лилиями.
– Лиззи, – произнес он серьезно, вручая подарок. – каждое стихотворение в этой книге про мои чувства к тебе.
Растерявшись, я вертела томик в руках – где я и где стихи? И чуть не расплакалась у себя в комнате, когда открыла обложку и прочитала первое стихотворение – единственный раз, когда мне сказали, что любят, пусть даже вот так, не своими словами.
Потом была корзинка ягод, похожих на нашу клубнику. Затем изящная брошь в виде золотистой птички, с веточкой в клюве. Шарф с моими инициалами, красивая заколка…
Букет он тоже принес – пять перевязанных серебристой ленточкой бежево-голубых, похожих на подснежники цветочков.
